«Отставник» не отводил взгляда от ее ног.

— Вера Васильевна, — Полянский тронул вторую девчонку за плечо. Вы снимаете эту квартиру?

Она кивнула.

— Предлагаю выдать хранящиеся в квартире орзокие, боеприпасы…

— Верка! Тащи миномет из-под кровати! — хихикнула Катя.

— …. и вещи, не принадлежащие вам.

Кухню заливало солнце. Оконное стекло нагрелось и излучало его тепло. Утробно урчал холодильник. Покряхтывал модными аккордами старенький приемник.

— Нет такого? Распишитесь.

Ледогоров взял со стола паспорт в потертой ледериновой обложке. Муратова Вера Васильевна, семьдесят четвертого года. Да, явно не шестнадцать лет. Уроженка и жительница Петрозаводска.

— Приступим, — Полянский поднялся. — Понятые, прошу вперед.

Хозяйка, похоже, еще плохо соображала, что происходит. Катя поманила Ледогорова.

— За диван в большой комнате не лазайте, — шепотом сказала она. — Я, когда трахалась, туда презики кидала. Некрасиво.

— Переживем, — он подтолкнул ее к двери. — Вперед.

Любой обыск есть занятие пыльное, муторное и малоприятное. Последнее возрастает пропорционально размерам и степени захламленности квартиры. Интересные находки являются редкой наградой за кучи перелопаченного белья и десятки метров грязных кладовок и антресолей. Сколько потерянных вещей находят в результате обысков хозяева. «Ой! Моя старая косметичка нашлась!» От какого количества ненужного хлама избавляются. «А эту коробку обратно не надо. Мы ее на помойку снесем.»

Квартира Муратовой была средней. Как и все съемные хаты, она не была переполненной вещами, но и маленькой ее было не назвать. В серванте валялось несколько полароидных фотографий Веры и Зураба. На них она выглядела ярче и привлекательней. У телевизора валялась упаковка одноразовых шприцов, что само по себе, юридически конечно, ничего не доказывало. У дивана, на котором, видимо, ночевала Катька, стояла пепельница с окурками папирос. Полянский понюхал один из них.

— Не нюхай! Это «блядомор» и есть! — махнула она рукой. — В тюрьме привыкла. А «дрянь» я не курю.

Дворничиха вздохнула и покачала головой.

— Понятые, перейдем в спальню.

На полу еще не засохла Катькина кровь.

— Гестапо! — ткнула она пальцем. — Понятые…

— То ли еще будет, — угрожающе шепнул Ледогоров.

— Поняла. Молчу.

Полянский приоткрыл пошире балконную дверь. Потянуло спасительным сквозняком. Небо за окном было синее-синее.

— Саша! — неожиданно позвал все время молчащий Мальцев, застыв перед открытым ящиком комода в углу.

Ледогоров подошел.

— Понятые, прошу поближе и повнимательнее! Серж! Найди какую-нибудь коробку!

Под стопкой белья матово отсвечивал стволом пистолет ТТ.

Муратова не шелохнулась. Катька подошла поближе.

— Ну ты даешь, подружка! — присвистнула она. — Нашла куда срок свой спрятать!

Ледогоров сел на кровать и посмотрел на Полянского. Тот улыбался.

А может, его просто слепило солнце.

* * *

Кофе блаженно наполняет пустой, бурчащий желудок. Мягкий бублик заканчивается с неумолимой быстротой. Полянский ставит чашку и закидывает ноги на стул.

— Хорошо!

— Да. У меня вообще на голодный желудок голова не варит.

В раскрытое окно кабинета вовсю плывет белый июльский зной.

— С кого начнем?

— С Кати. Как ее, кстати?

— Лукьянова Екатерина Матвевна.