Ледогоров присел на старый медицинский топчан и смотрел, как Полянский с Катькой дымят сигаретами, перебивая друг друга. Со стороны походило на беседу старых друзей. Ему вдруг захотелось домой и увидеть Юльку. Радовало, что так многое в этой жизни остается для нее неизвестным, и что она не знает того, что знает эта веселая Катька.

— …этот Коба и говорит, чтобы я…

Ледогоров вдруг вспомнил о лекарствах для матери. Челышев не приехал и не позвонил. Кольнула обида, Хоть бы предупредил.

— У нас в отряде была одна «мочалка»…

Зазвонил телефон. Он снял трубку.

— Привет! Это я! — Юлька очень редко звонила ему на работу. — У тебя все в порядке?

— … принимала «цыриков» по трое…

— Тихо! — рявкнул он. — Да, все нормально!

— На кого это ты так кричишь?

Он вздохнул. Лукьянова показала язык. Губа и щека у нее совсем раздулись.

— Это по работе.

Юлька засмеялась.

— Как хорошо, что я не часть твоей работы. Пока. Целую.

— Пока.

Он не стал проявлять своих чувств при посторонних.

— Серж! Не пора ли поговорить с Верой Васильевной?

— Вполне.

— Мужики! — серьезно сказала Катька. — Вы ее только не лупите сильно, ладно? Она же слабенькая.

На неровно покрашенных стенах кабинета весело играли солнечные зайчики.

* * *

— Где он?

— Не знаю.

— Врешь!

— Я не знаю.

— Чей пистолет?

— Я его никогда не видела.

— Ты чего? Ты в Зою Космодемьянскую решила поиграть?

— Я ничего не знаю.

— Ты понимаешь, что пойдешь в тюрьму?

— Воля ваша.

— Это тебе кажется, что все это просто так. Ты будешь сидеть! Ясно? Сидеть!

— Не кричите на меня.

— Что?! Ты чего? Обалдела, сучка?!

— Я не сучка.

— Сучка! Где он?!

— Я не сучка.

Ведомый Полянским Ледогоров отошел и сел на топчан. Серж слегка подмигнул и вернулся к столу, напротив которого все так же сжимая сумку в руках, сидела вытянувшаяся в струнку Муратова.

— Мой коллега излишне эмоционален, — начал он, — но его можно понять…

Было очень жарко. Воздух в кабинете жег лицо. Ледогоров думал о том, кто придумал вариант работы «хороший-плохой». Все знают, но фактически все покупаются. В той, или иной степени. Психология. Муратова смотрела прямо перед собой. Казалось, что, несмотря на жару, она превратилась в ледяную статую.

— Нам было бы неприятно держать вас под стражей за оружие, которое вы не…

Ледогоров уже понял, что Муратова — крепкий орешек. Потому что она не боится Зураба. Потому что она не прикрывает его дела. Потому что она просто.его любит. Ледогоров специально употребил несколько выражений, типа «ублюдок» и «черная тварь», чтобы заметить, как страдальчески дергалось ее лицо и почувствовать исходящую от нее мощную волну ненависти. Он был уверен, что она готова выцарапать ему глаза.

— …готов забыть об оказанном сопротивлении, — Полянский потрогал ссадину на щеке.

— Извините, я была не в себе.