Лицо Артура вытянулось в изумлении.

— Ты чего? Да брось ты! Шеф все это не серьезно!

— А я серьезно.

В дальнем конце коридора остановились Югов с Армишевым. Казалось, что даже уши их развернулись по направлению к ним. Артур почти втолкнул Ледогорова в его же собственный кабинет и закрыл дверь.

— Да найдешь ты…

— Даже искать не буду.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Ты же никуда не собирался.

— Теперь собрался. Не хочу упускать удобный случай. Когда все решили за меня.

Вышегородский вздохнул.

— Как хочешь.

В нем явно боролись боязнь потерять одного из самых рабочих оперов и желание избавиться от конфликтного сотрудника. Жизнерадостное золотое солнце плескалось на выцветших обоях.

— Кому дела-то передавать?

— Я подумаю.

Хлопнула дверь. Ледогоров щурясь посмотрел в окно, поставил чашки на стол и вышел.

В «Василисе» как всегда с утра было пусто. За стойкой стояла незнакомая серьезная девочка с большими темными глазами.

— А где Ксения?

— Заболела. Я подменяю.

— Кофе. Маленький двойной, без сахара.

Она кивнула. Он секунду подумал.

— И пятьдесят грамм коньяка.

Она снова кивнула и спряталась за урчащим кофейным аппаратом. Мерно гудел вентилятор. В пронизанном солнечными лучами душном воздухе искрилась пыль. Ледогоров сглотнул слюну.

Девушка поставила на стойку кофе и потянулась к бутылке «Дагвино». Он завороженно смотрел, как она берет фужер, мерную рюмочку, открывает бутылку. Так же завороженно он прислушивался ночью к своим ощущениям, пытаясь понять, откуда взялось и как утвердилось казавшееся еще вчера абсурдным решение. Он ведь и сам понимал, что, если покаяться, или просто «возбухнуть» — максимум «неполное служебное». Просто вдруг показалось, что все должно когда-то кончаться. Просто вдруг разом устал, сдулся. Захотелось выдохнуть. Просто вдруг…

— Еще что-нибудь?

Девочка смотрела на него выжидательно. Видимо, повторяя этот вопрос уже не первый раз.

— Спасибо.

Он сел в угол, отхлебнул кофе, закурил и посмотрел на фужер. Красно-бурая жидкость медленно сползала по выпуклому стеклянному боку, оставляя маслянистый след. «Интересно, что будет, если выпить? Этот вопрос живет, наверное, в каждом завязавшем.» Он наклонился и понюхал коньяк, поглаживая стекло бокала указательным пальцем. Терпкий сладковатый запах, казалось, ввинтился прямо в мозг. На секунду перехватило дыхание, заломило виски, рот наполнился слюной. Ледогоров выдохнул и помотал головой.

— Медитируешь? — Югов хлопнул его по плечу, опускаясь напротив с чашкой кофе. Увидев фужер — слегка смутился. — Я не о том.

Ледогоров усмехнулся.

— Не страшно. Нюхаю. Это как курить не в затяжку.

Югов кивнул.

— Ты не переживай. Этот «черный» никуда не денется, шеф отойдет…

— Да я и не переживаю. Я увольняюсь.

Ему самому понравилось, как уверенно прозвучала фраза. Югов задумчиво почесал бороду и отпил свой кофе.

— Мысль, конечно, не новая, — выдал он наконец, — но благая… Наверное.

Было тихо и жарко. Ледогоров снова чуть понюхал коньяк и глотнул кофе.

— Устал я. Мать болеет. Юлька уволилась. Хочется пожить спокойно.

Югов кивнул.

— До пенсиона все равно не дослужусь. Годом раньше, годом позже. Сколько можно гробиться.

Югов снова кивнул.