— А толпа — стадо свиней, — добавил Бейден. — Кто бы ни победил, замок отмывать придется еще сто лет.

— У вас мягкое сердце, сэр Бейден. Никто не скажет иначе.

Бейден что-то пробурчал в ответ. Дьюранд услышал басовитый стон и свист — одна из радоморовых катапульт взметнула к небесам огромный кусок каменной кладки.

Ламорик повернулся и посмотрел на двор, на колышущуюся под стенами массу людей.

— Толпища почище, чем в ярмарочный день, только разносчиков с пирожками…

Здоровенный камень ударился о внутреннюю стену и отскочил к ристалищу. Он просвистел между двумя людьми, чудом не задев ни одного, и прочертил полосу в грязи за ними. Другим повезло меньше. Тут и там во дворе лежали тела убитых.

— Мерзавцы размолотят ваш замок в крошево, — проговорил Бейден, откидывая с лица прядь гладких рыжих волос.

Простонал очередной требушет.

— Все равно что драться в какой-нибудь сточной канаве, — посетовал Ламорик. — Кровь да переломанные кости. Он убивает сыновей Аттии!

— Ваша светлость… — начал Дьюранд, когда стена между ними словно взорвалась. Каменный пол ушел из-под ног. Ламорик зашатался и встал на открытом месте — так, что голова у него высовывалась из-за укреплений. Дьюранд видел на улицах целые отряды лучников Радомора.

— Ваша светлость!

Дьюранд прыгнул к своему господину в тот самый миг, как целый ливень стрел обрушился на стену. В прыжке Дьюранд сшиб Бейдена с ног, зато успел втащить Ламорика в крытый переход, целым и невредимым.

— Готов биться об заклад, у них назначена немалая награда первому лучнику, что подстрелит такую знатную персону, как вы.

Они отцепились друг от друга. Ламорик замазал пылью голову Гиретского быка у себя на сюрко.

— Нечего сказать — стреляют в бычий глаз, как в яблочко.

Дьюранд сел спиной к стене и расхохотался.

Бейдан, брызгая слюной от злости, склонился над ним. Рука его лежала на эфесе меча.

— Ах ты, сукин сын! Да я из-за тебя чуть шею не сломал! Попробуй еще раз меня хоть пальцем тронуть — я тебе кишки выпущу! Ты не так уж ловок, как тебе кажется. Я смотрю в оба и сплю не так крепко, как иные, понял?

Дьюранд похолодел. Кровь в жилах превратилась в лед.

Бейден подчеркнул угрозу, с силой ткнув поднимающегося на ноги Дьюранда кулаком в грудь. Дьюранд мог лишь молча глядеть в ответ. Он уже убил человека в Тернгире за такие намеки.

Но Ламорик качал головой, все еще посмеиваясь.

— Душа общества! Знаешь, не поворачивайся к нему спиной лишний раз.

— Пожалуй, — согласился Дьюранд.

Ламорик уже глядел в амбразуру.

— Эти сукины дети видели-то меня всего один миг — и бац! Выжидают малейшего проявления слабости. Каждый так и рад наброситься.

Дьюранд глянул в ту же бойницу и увидел, как воины Радомора загружают ковш камнемета. Стоит им отпустить пружину — и смертоносный груз полетит на улицы города.

Повернувшись, он заметил, что Ламорик отирает слезы с глаз. Поймав на себе взгляд Дьюранда, молодой лорд неловко усмехнулся:

— Не следовало мне так напускаться на Берхарда и всех остальных. Настанет миг, когда люди дрогнут. Это вам не какая-нибудь священная война. Радомор — негодяй. Рагнал — предатель. Мы в западне между ними. Я приносил присягу Рагналу. Пять лет назад я вложил руки в его ладони и вместе со всеми лордами Эрреста поклялся служить ему.

Дьюранд вспомнил, как сам он преклонил колени в грязи перед Ламориком на берегу реки Гласс — и как поднялся рыцарем.