Окровавленный, измазанный сажей и копотью, Дьюранд плелся в хвосте группки рыцарей, бредущих под воротами во внутренний двор замка Акконель. Где-то спорили о безнадежной и отчаянной тактике Кирен, Ламорик и Конзар; Дьюранд на время вышел. Внешний двор, который он только что миновал, превратили во временный госпиталь, а в старом городе жрецы бормотали молитвы первых утренних сумерек.

Что-то порывисто промчалось мимо Дьюранда, вырвавшись из тени башни Гандерика и чуть не сбив молодого рыцаря с ног — неясное, расплывчатое, как мотылек.

Дьюранд схватился за секиру. Бейден, шагавший рядом с ним, вытащил из-за пояса цеп.

— Альмора! — раздался из глубины туннеля, что вел во двор, голос Дорвен.

Девочка остановила черного, как смоль, пони. Она сидела на нем без седла, прямо на голой спине.

Смущенные и обескураженные, рыцари убрали оружие. Бейден резко крутанулся на месте.

— Глупая девчонка! Какого дьявола ты на нас налетаешь? Сейчас ночь! — Он угрожающе качнулся в ее сторону. Звякнула цепь.

Дьюранд перехватил его, прижал к стене.

— Хватит! — тихо проговорил он. — Оставь их в покое.

Глаза Бейдена сверкали совсем близко, расширенные, злобные.

— В покое? Или с тобой? Ты это имеешь в виду?

Дьюранд врезал ему кулаком в живот — совсем рядом, глядя на них, стояли еще три рыцаря. Но Бейден лишь ухмыльнулся.

— Я буду следить за тобой.

Он вырвался и пошел прочь.

Невольные свидетели этой сцены поклонилась леди Дорвен и ушли, оставив Дьюранда стоять у ворот. Выражения их лиц Дьюранд не понял.

— Детка, ты обещала быть осторожной, — упрекнула Дорвен.

— Да осторожная я, осторожная! — В голоске девочки звенели слезы. — Повар сказал, он и так кипятит воду, как может, нет смысла его поторапливать. И еще сказал, что у него и без меня поварят хватает.

Дьюранду мучительно хотелось врезать Бейдену еще разок.

Голос Дорвен звучал очень нежно.

— Все хорошо, Альмора. Все хорошо.

Черноволосая крошка смотрела за нее, вдаль, пытаясь разглядеть сумбур лазарета или столб дыма, тянущегося от пожара на Фалерском мосту. На улицах все так же бил набат.

— А теперь, — предложила Дорвен, — поторопи дворецкого, пусть скорее вынесет одеяла для раненых.

Альмора резко вскинула голову.

— Пусть скорее вынесет одеяла!

Пони так рванул, что чуть не размазал Дьюранда по стенке.

— И осторожнее!.. — крикнула вслед Дорвен. — Бедняжка никак не заснет. Я уж устала изобретать ей всякие поручения. Причем она предпочитает, чтобы их можно было выполнять верхом.

Дьюранд рассмеялся — хотя вышел скорее кашель. На молодого рыцаря с новой силой навалился груз минувших суток.

— Как его зовут, этого пони?

— Звездочка, Альмора сама придумала. — Нечего сказать, подходящее имя для совершенно черной лошадки. Дорвен коснулась пальцами головы. — Это потому, что на лбу у нее белое пятнышко, — пояснила она. — Совсем, как с геридоновским Бледным.

Дьюранд почти беззвучно рассмеялся.

— Как бы мне хотелось держать ее подальше от всех этих ужасов, — проговорила Дорвен. Дьюранд кивнул. Дорвен стояла так близко к нему, и — на миг — они остались в арке одни.

— Хотелось бы мне, чтобы мы все оказались подальше отсюда. Далеко-далеко. Даже думать не могу…

Она поцеловала его. Дрожащие руки оплелись под плащом вокруг талии Дьюранда. Юноша судорожно обнял возлюбленную. Почувствовал губами вкус слез на ее щеках.

— Что между нами происходит? — кое-как выговорил он.