— Что между нами происходит? — кое-как выговорил он.

— Не знаю. — Она размазала слезы по глазам. — Мы просто нелепы.

Совсем близко раздались голоса. Дьюранд вспомнил предупреждение Бейдена и нервно сглотнул.

— Я так хочу увезти тебя, хочу…

— Это невозможно. — Дорвен оглянулась на наскоро устроенный лазарет. — Нельзя терять голову. Что хорошего выйдет из предательства?

Они застыли на островке затишья среди битвы.

— Береги себя, — попросил Дьюранд. Думать сейчас он не мог.

* * *

Рассвет призвал слуг замка к действию, заставил их оторвать головы от соломы в стылых коридорах и кладовых башни Гандерика. Небесное Око сбрасывало полотнища света, пытаясь растормошить Расписной Чертог, в котором распластались, как мертвые, спящие рыцари.

На кухне вовсю нарезали хлеб и холодное мясо. Дьюранд видел, как Дорвен идет по залу с куском хлеба в руках, но выскользнул прежде, чем она дошла до него, и отправился искать место, откуда можно было бы взглянуть, что творится на западе, за городскими стенами.

Он прошел через цитадель, притихшую и странную в утреннем холодке. Приветственно кивнул стражам на стене и поднялся к яркому рассвету на укреплениях — подальше от Расписного Чертога. Тень его растянулась на сотню шагов над острыми крышами нижнего города, жители которого тащили из домов сундуки и остовы кроватей. Повсюду стояли телеги с грудами вещей. По улицам бегали свиньи. Слышались крики и гусиное гоготание.

Да, в городе забот хватает. Уже есть первые жертвы. Друзья, близкие. А Ламорик взвалил на себя ношу брата и теперь пытается сплотить горожан. Дьюранд не доверял своему сердцу, когда Дорвен была близко, но и не мог покинуть город и друзей — во всяком случае, сейчас. Надо просто держаться от нее подальше. Все семейство будет заперто в башне Гандерика — и им крупно повезет, если они сумеют когда-либо оттуда выйти. Дьюранд решил, что сам он туда — ни ногой.

По черепичным крышам к нему подобралась еще одна тень, маленькая и сгорбленная. Скальд Гермунд ухмыльнулся, выдул из губ облачко пара.

— Ты бродишь еще и по стенам, о рыцарь горного замка?

— Вражеское войско на пороге, дружище скальд.

— Только погляди вниз! — Корявая рука на миг показалась из-под плаща, обвела укрепления. — Они полагаются на старые стены… Не безопаснее ли укрыться в холмах?

— Никогда не видел осажденного города, — только и ответил Дьюранд. Древние опоясали Акконель высокими стенами и крепкими башнями — но сейчас в гарнизоне было слишком мало солдат, чтобы толком его защищать.

Гермунд поплотнее закутался в плащ, надул щеки.

— Помнишь, как мы с тобой скакали вдвоем на твоем горемычном чалом? Помнишь женщину, что преградила нам дорогу? А крестьян, что швыряли в нас камни? Вот что они встретят, если решат бежать. Крестьяне попытаются заставить их повернуть обратно, стычек не избежать.

— Везде будет жутко, и внутри, и снаружи.

Город на мосту вдалеке казался грязным пятном дыма и обгорелого дерева. Люди Радомора возводили вокруг места вторжения земляные укрепления. Любой, кто надеялся, что ночная атака — обычный набег, теперь уже понял, как глубоко ошибался.

Скальд поскреб шею.

— Я давно в этом деле. В странствиях. Почитай чуть не сорок лет сплю у чужого огня. — Высунув из-под плаща палец, он постучал себя по сломанному носу. — Вечно любопытствую.

Дьюранд поглядел на щуплого человечка.

— Сдается мне, сорок лет — срок немалый.

— Верно тебе сдается.