На Ферангорском тракте вился туман и обрывки дыма — должно быть, они служили завесой для двигающейся к Акконелю армии.

— Можно подумать, уж я-то умею о себе позаботиться, — продолжал скальд. — Оставаться в замке, когда на носу осада!.. В жизни любого человека хватает своих скорбей. Маэльгрин-скальд написал о падении Перантара: «Говорят, голод подобен огню. Мы, горожане Перантара, сами узрели это. Его тусклое, высокое пламя пожирает все — любовь, верность, надежду. Пред голодом само мироздание — шелуха и сухая трава». Не слишком-то мудро оставаться в обреченном на осаду городе, когда можно уйти.

Скальд был обычным странником, его не связывали обеты и прочий рыцарский вздор.

— Ты уходишь? — спросил Дьюранд. Не поэтому ли Гермунд нервничает?

Тот криво улыбнулся.

— Как выяснилось, не могу.

— Ах вот оно что. — Дьюранд повторил недавний жест скальда — похлопал себя по носу.

— Именно. Проклятущий Радомор, герцог Ирлакский — если это он убил своего отца — не выходит у меня из головы с тех самых пор, как я впервые увидел его: голенького заморыша в колыбели после смерти матери. Неужели это я наставил его на эту тропу столько лет назад? «Все, что ни затеет он, обратится в ничто». Ума не приложу, что за бес надоумил меня произнести эти слова.

Он снова улыбнулся быстрой кривой улыбкой.

— Я многих знавал в Ирлаке. Хотя ведь не станешь просить ночлега у человека после того, как сказал, что все, что ни затеет его сын, обратится в ничто. — Гермунд потер перебитый нос. — Несчастная Альвен, такая прелестная девочка. Альдуан Варрендель… Помню, как старый скальд кудахтал насчет дома, что купил Альдуан в цитадели. По сторонам от двери — Дева и Мать, все из себя такие горделивые — очень удобный дом для барона, которому по вечерам становится невтерпеж.

Альдуану и в самом деле требовался такой удобный дом, чтобы жить поблизости от молодой жены Радомора и ждать, пока она свистнет из окна своей башни. Дьюранд нес стражу, когда несчастный тонул в колодце Радомора. Нес стражу, пока Альвен и ее дитя умирали с голода в собственных покоях.

— А теперь я связался с несуразным отрядом Ламорика. Взять хоть тебя: соломинка, прибитая ветром к моему порогу. Ты ведешь меня к королям и принцам, войнам и колдунам.

В один прекрасный день Красный Рыцарь станет герцогом Гирета. А ты? Ты пробил себе дорогу в первые ряды. Вокруг полно бойцов, что сражаются более двадцати лет, — но вот он новый герой, праздничный Бык.

— Немного же добра это кому принесло.

— А ты подумай как следует. Геридон очень долго занимал свое место.

Дьюранд обернулся и снова посмотрел на запад.

— Об этом я даже и не думал.

Что-то маячило, покачивалось между Бейндролом и Уорренсом — точно ожил целый лес.

Гермунд тоже впился глазами в дорогу.

— Небось, наш Радомор скачет громить королевство. — Он втянул в себя воздух. — Поразительно, до чего способна довести глупость.

С башен цитадели пропели, простонали исполинские рога — там тоже заметили воинство Радомора.

Гермунд схватился за шапку.

— Какой учитель — мир, какие уроки — жизнь человеческая!.. Будь осторожнее.

Дьюранд увидел, как засверкали щиты на Фалерском мосту. Надо спешить на стены — держать оборону.

Когда он обернулся, скальд уже ушел.

18. АЛЫЙ ЧАС

Словно шквал налетел с озера — воинство Радомора переправилось через реку Бейндрол. Дьюранд двинулся к могучим Закатным вратам. Многотысячная толпа медленно текла через арку в город, ища спасения.