Деспард надел очки. Наклонившись над освещенным окошечком, он покрутил винт, устанавливая резкость. Потом начал шевелить губами, читая про себя.

Вдруг он нервно хихикнул и взглянул на Холлэма.

— Ну и мошенник же ты!

Глава 19

На лице Холлэма не дрогнул ни один мускул, Перкинс же дернулся и отступил на шаг, словно его лягнули в живот. Его загорелое лицо внезапно пожелтело, как краска Т-239 первой серии.

— Я должен позвонить, — хрипло сказал он.

— Позже, когда я закончу, — сухо произнес Шейн. — И не смотрите на Кандиду. Она тоже жертва, как и вы. Ей всучили документы, подлинные во всех отношениях, кроме одного: формула относится к первому варианту краски. Вы все понимаете, что я хочу сказать? А результаты испытаний, заверенные соответствующими актами, относятся к окончательному варианту, к настоящей Т-239. Чистой воды дезинформация, классический шпионский прием, широко используемый во время холодной войны. Так что краска, о которой «Юнайтед Стейтс Кемикал» завтра возвестит по телевидению, будет прекрасно выглядеть в банках, но неминуемо пожелтеет по окончании первого же сезона. И тогда за акции «Юнайтед Стейтс Кемикал» никто и ломаного гроша не даст. Напротив, акции самого Холлэма в собственной компании после такого подвига взлетят до небес.

— Право, Форбс, нужно отдать тебе должное, — обратился к свояку Джонс. — Вы, янки, мастаки ловчить там, где можно нагреть руки.

— Не спешите с поздравлениями, — остановил его Шейн. — Как бы не вышло так, что он сам себя перехитрил.

Холлэм, лицо которого по-прежнему ничего не выражало, взял стоявший в стороне от остальных стакан виски и залпом осушил его.

— В первый раз вижу, что ты пьёшь в девять тридцать утра, — заметил Деспард.

— Я всю ночь не спал, — ответил Холлэм. — А тут ещё. Подобная чушь!

— Почему чушь? — удивился Джос. — Тебе и прежде случалось проворачивать блестящие операции, но эта бьет все рекорды. Пойми меня правильно — я обеими руками за тебя. Это просто блистательно, сногсшибательно. Мне бы в жизни такое не придумать.

— Замолчи, дурачок! — Холлэм метнул на него уничтожающий взгляд. — Только из-за того, что этот человек высказал тут такое бредовое предположение…

— Никто другой, кроме вас, не мог бы это сделать, — резко сказал Шейн. — И это ясно, как божий день. Джейк!

— Что? — поднял голову Фитч.

— Когда ты помечал время прихода и ухода директоров компании в гольф-клубе, заходил ли туда этот человек?

Джейк метнул взгляд на Холлэма, который с вызовом посмотрел на него.

— Мистер Холлэм-старший? Да его имя даже в списке не значилось.

— Я знаю. Никому бы и в голову не пришло, что президент способен продавать секреты собственной компании.

— Что ж, — задумчиво произнес Джейк, потирая подбородок, — возможно, в последние дни он бывал там не так часто, а вот тогда, когда меня только поставили за стойку бара, он проводил в клубе много времени.

— Это все, Джейк, — сказал Шейн. — Можешь быть свободен.

— Нет, спасибо, Майкл, я хочу посидеть здесь до конца.

Шейн продолжал:

— Холлэму было важно, чтобы его сына видели в клубе в тот день, когда он сам принес документы, и потом ещё раз, в день, когда он забрал сверток с деньгами. Впрочем, это было не очень сложно устроить. Кстати, знаете, почему он вдруг выпил виски с утра? Он попытался провернуть два дела одновременно: обхитрить соперника и лишить наследства незаконнорожденного сына.