|
Все с ненавистью поглядывали друг на друга. Донна Империя обращалась с кланом Пампарато так, словно для нее они были невидимыми призраками. Альбертина общалась по работе с донной Империей только через дона Паскуале, умолявшего административный совет перевести его отсюда, пока он еще не попал в психиатрическую лечебницу. Ядро лагеря клана Маринео составляли трое англичанок, сумевших привлечь на свою сторону Энрико, а Пьетро стал основной опорой клана Пампарато по причине своей привязанности к покойной. Дон Паскуале сохранял полный нейтралитет, что было совершенно естественно в его положении. Неестественным было то, что Ансельмо тоже последовал его примеру. Всех интересовали истинные причины подобного безразличия со стороны дяди Фортунато.
Англичанки не были склонны к пассивному выжиданию. Они решили перейти к наступательным действиям и публично доказать невиновность Фортунато. Мери Джейн была поручена миссия убедить Энрико отправиться к Прицци и доказать тому, что Фортунато невиновен; Тэсс должна была заставить Пьетро отказаться от мести, и, наконец, Сьюзэн взяла на себя самую трудную задачу – склонить Ансельмо к выступлению на их стороне. Они сразу же приступили к действиям. Первой перешла в атаку Мери Джейн. Ей удалось загнать Энрико в один из закоулков, и там, стоя рядом с ним и приблизив свое лицо к его лицу, она спросила: – Вы любите меня, Энрико? – Вы для меня дороже жизни! – И я вас тоже люблю… Представьте себе, как мне будет трудно, если вас посадят в тюрьму… – А почему меня должны посадить в тюрьму? – Но ведь Фортунато уже там! Если бы с нами случилась беда, Энрико мио, мне хотелось бы иметь возможность рассчитывать на помощь всех наших друзей… Не дайте возможности этому фашисту-комиссару замучить вашего брата, Энрико! Энрико был человеком простой души, и к тому же он был влюблен. Все, что говорила ему Мери Джейн, было для него словно Евангелие. Он сразу же побежал в комиссариат и сообщил там, что пришел с важным заявлением по поводу убийства Джозефины. Прицци тотчас же принял его. – Слушаю вас, синьор Вальместа? – Фортунато невиновен в убийстве Джозефины Пампарато! – Да? – Она до смерти любила его… – Да так, что в самом деле умерла, не так ли? – Простите? Ах да, но… – Что-то никак не могу вас понять, синьор Вальместа. – Я хорошо знаю Форгунато. Он не способен на убийство, а на убийство девушки – тем более. – И это все? – А разве этого недостаточно? – Нет, синьор, этого недостаточно! И мне очень хочется составить протокол о вашем издевательстве над правосудием! – Кто издевался? Я? – А кто же еще? – О, тогда я все понял… Она была действительно права! – Кто? – Моя маленькая Мери Джейн, когда говорила, что у вас сохранились нравы фашистов. – Черт возьми! В камеру этого типа – за оскорбление государственного служащего при исполнении служебных обязанностей! Проводив Энрико в камеру, инспектор пришел предупредить своего шефа: – На вашем месте, синьор комиссар, я был бы поосторожнее. – С кем? – С профсоюзом, в котором состоит этот парень… Вы хорошо знаете, что нас не очень-то любят… и если пойдут разговоры о том, что у нас остались привычки чернорубашечников… хотя это и неправда, но вряд ли это понравится там, наверху… Вам не кажется?
Сьюзэн с большим трудом удалось уговорить Ансельмо пойти переговорить с Массимо Прицци. Администратор с куда большим удовольствием продолжил бы разговор с самой Сьюзэн, но он все же понимал, что речь идет о его собственном племяннике, сыне его сестры, и в глубине души завидовал этому шалопаю Фортунато, которому попалась такая любящая и самоотверженная девушка. |
