П.С. Люси хотелось написать вам о климате, море и солнце, но нас ждут другие дела. Кроме того, Дэвид, если вам будет не очень трудно, проявите гуманность и побывайте в Лондоне у родителей Тэсс Джиллингхем, которые живут на Джексонс-лайн, 239 (Хайгейт), и у матери Мери Джейн, проживающей в Кенсингтоне, по улице Ройял Крисент, 222. Передайте им, что им нечего бояться: их дочери находятся под моей опекой".

Гарриет плакала так, что не могла вымолвить ни слова, а Дэвид с увлажненными глазами и пересохшим горлом произнес:

– Думаю, дарлинг, мы можем гордиться тем, что считаемся лучшими друзьями Рэдстоков.

Миссис Тетбери попыталась было что-то ответить, но в ее голосе было столько слез, что слова были похожи на звон колоколов города Ис, заливаемых водой.

Дэвид не счел себя вправе эгоистично читать сам это послание, подтверждавшее жизнестойкость и моральное благородство Велокобритании, несмотря на разгуливавших по ней хиппи, поп-музыку и мини-юбки. Он решил пойти в любимый паб "Безвременник и василек" и зачитать его там.

В пабе собрались только его завсегдатаи. Все они слушали Тетбери. Облокотившись о стойку, хозяин паба Реджинальд и его жена Феб не пропускали ни единого слова. Когда Дэвид окончил чтение, наступила глубокая торжественная тишина, в которой было слышно, как бьются в унисон благородные сердца истинных англичан. Это почти что набожное молчание было нарушено несвоевременным появлением Джона Эмблисайда, субъекта, для которого не существовало ничего святого и который – увы! – хорошо зарабатывал себе на жизнь, подвизаясь в качестве букмекера. Он приветствовал собравшихся, но поскольку никто ему не ответил, то спросил хозяина:

– Случилось что-то?

– Да, с нашим другом Рэдстоком.

– Он что, умер?

Развязный тон заданного вопроса возмутил Тетбери.

– Нет, он не умер! Он сражается!

– Да? И с кем же?

– С итальянцами!

– Надо же! А разве, как мне казалось, война с ними не закончилась четверть века тому назад? Впрочем, этот старый Рэдсток всегда отстает на несколько десятилетий!

Мясник выкрикнул ему в ответ:

– Вам должно быть стыдно насмехаться над человеком, который в сто раз лучше вас!

– Да ладно вам, Шиптон! Вы не хуже меня знаете, что ваш Рэдсток – старая галоша с большими претензиями!

Подобное суждение было совершеннейшим святотатством в глазах всей собравшейся порядочной публики. За всех еретику дал отпор хозяин паба.

– Мистер Эмблисайд, можете не платить за ваш бокал, поскольку, после того, что вы сказали, я сочту себя Иудой, если приму от вас деньги. Но больше никогда не приходите сюда, так как ваше присутствие нежелательно для джентльменов, которых я имею честь считать своими клиентами.

Эмблисайд посмотрел на владельца паба, потом – на друзей Рэдстока, захотел было попробовать в чем-то убедить их, но сдержался и, лишь выходя, сказал:

– Однако же вы – небывалое сборище дураков!

После ухода этого вандала портной Хелмсли предложил:

– Чтобы воздать честь отсутствующему здесь нашему великому сотоварищу и нам самим, предлагаю спеть'Боже, храни королеву!".

Предложение было воспринято с воодушевлением. Прохожие, которые в это время находились недалеко от "Безвременника и василька", услышав национальный гимн, подумали, не объявил ли премьер-министр по телевидению о новом бедствии, и заторопились домой.

Семья Джиллингхем как раз заканчивала обедать в своей небольшой квартирке на Хайленде. Роберт был огромного роста рыжеволосый весельчак с большими добрыми глазами.