Вот это уже похоже на правду. Вот это уже действительно может быть испытанием рифта. Внутри корабль оказался практически полым и по центру одного единственного трюмо каюто кубрика нас ждал он.

Он!

Главный плохой парень этого приключения. Босс данжа. Рейдовый монстр. Гипер хаосит; такой же огромный, как и всё вокруг.

И вот эта мерзость в отличии от мохнатых рыб, прямоходящих жаб и прочих попугае головых товарищей, была настоящим олицетворением Хаоса.

– А что это у него такое? – спросила Шиза. – Клюв?

– Ты сейчас про тот, что наверху или тот, что сбоку?

* * *

Дома мы были к полуночи.

Злые, помятые и замученные; ещё сильнее, чем вчера. Наскоро перекусив чем попало, мы всей толпой молча сидели вокруг костра и тянули руки к огню.

– А мы выиграли ещё один день, – попытался завести разговор мой драгоценный родитель.

– Молодец, бать.

– А у вас там как дела?

– Хреново, бать.

– А чего так?

– Забей, бать.

– Ну вы же справитесь?

– Наверное, бать, – вздохнул я. – Наверное.

Справиться то мы справимся. Вот только быстро ли? Пока что я вижу один единственный способ разделаться с Андрюшей… да, именно так я назвал мега монстра. Не почему то и просто так. Исключительно из тех соображений, что его надо было как то назвать. Слишком уж грандиозно это создание, чтобы оставаться безымянным. И если меня вдруг спросят: «А почему именно Андрюша?» – в ответ я могу запросто спросить: «А почему НЕ Андрюша?», – и буду прав.

Так вот.

Андрюша оказался реально крепким орешком. То ли ледокол строили вокруг него, а то ли он вырос внутри ледокола и в процессе взросления эволюционировал специально под него. Хотя… да, конечно, я понимаю, что и ледокол, и Андрюша искусственно созданы Архитекторами, и ничего такого в действительности не было, но воображение всё равно разыгрывается и рисует всякие такие сюджеты.

Итак.

Андрюша был биомеханической мешаниной всего подряд. Огромное тулово, вросшее во внутренние стены корабля, с кучей приблуд для смертоубийства залётных рифтеров.

У Андрюши были щупальца. У Андрюши были многочисленные зубастые рты, некоторые из которых располагались прямо на щупальцах. Как правильно заметила Шиза, у Андрюши были клювы. Вот только не привычные птичьи, а скорее осьминожьи. Крепкие, острые и способные перекусить всё, что угодно.

Плюс ко всему куча отростков. Как животного происхождения, так и не очень…

То есть…

Ну вот, например, меня чуть не огрело по голове Андрюшиной культёй, к концу которой крепился на цепи шипастый металлический шар. А Ходоров чудом пережил выстрел ядром из корабельной пушки, которая вылезла прямо из тела Андрюши; из щели, которую все мы поначалу приняли за закрытый глаз.

Благодаря всем своим рунам и усилениям, Костя уже подзабыл, что значит «больно», а тут вдруг вспомнил.

Ну а самая дичь, – вишенка на торте и гранатинка на рулетике из баклажана, – заключалась в том, что Андрюша регенерировал, как не в себя. Признаться, на сегодня мы уже порядочно вымотались и не могли выжать из себя максимум дамага, но всё равно.

Стоило хоть немного повредить бренное тельце Андрюши, как рана сразу же зарастала, не успев толком покровоточить.

Сдаться, свалить и перенести побоище на завтра мы решили после того, как услышали колокольный звон. То ли новая жаба прискакала, а то ли старая очухалась, не суть… ждать, когда волна хаоситов расковыряет борт ледокола и хлынет внутрь на помощь Андрюше, – который и так справлялся на отличненько, – не было никакого желания.

Слишком задолбались.

Слишком замёрзли.

Слишком, слишком, слишком.