– Сто сорок семь!

Бах ! – прогремел выстрел и последний гарпун улетел куда то вдаль.

– Сто сорок восемь!

Ды ды дых ! – о лёд шваркнулся последний якорь.

– Сто сорок девять! – и со скрежетом открылась последняя дверь.

– Сто писят, – сказала Шиза, посмотрела на рычаг и шмыгнула носом. – Последний.

– Последний, – повторил я за ней и поглядел на схему.

В данный момент сработало всё, что только могло сработать. По всему получалось, что последний рычаг делает что то… другое. Вот только что?

– Готов поспорить, что он бьёт в колокол, – сказал Ходоров.

– На что спорим?

– На десятку.

– Тю ю ю, – меня такое предложение несколько оскорбило. – Константи и ин Кири и илович, – протянул я. – Ну вы же аристократ, в конце то концов. Материальное для плебеев. Да и потом, у нас с вами почти что общий бюджет. Давайте поспорим на желание?

– Да давай давай, – нетерпеливо согласился Ходоров. – Насрать уже, лишь бы поскорее свалить отсюда.

– Забились, значит?

– Забились.

– Ребяты, – сказал я. – Вы все свидетели. Елизавета Романовна?

– Да да.

– Будьте любезны, – сказал я и глазами указал на последний рычаг. – Тяните…

Глава 3

Про Андрюшу и все Андрюшины клювы

Сперва о хорошем: Ходоров проиграл спор.

Спорили мы на желание, а потому я теперь могу загадывать всё что угодно. Выдумка есть. О «пределах разумного» что то слышал, но не совсем понимаю, что это такое. Абстракция. Хрен проссышь, короче говоря.

Но поскольку для аристократа долг – это святое, Константин Кириллович теперь полностью в моей власти. И как удачно для него сложилось, что мы всё таки друзья. А то заставил бы его совершить что то срамное, да не по любви, да с человеком неприятной наружности. Или снести в больницу трёхлитровую закрутку анализов. Или ещё чего.

Потом придумаю.

Ну а теперь про плохое…

Последний рычаг не бил в колокол. О нет! Всё оказалось куда более заморочено и непонятно. Как только Елизавета Романовна опустила его вниз, со всех сторон послышался металлический скрежет. Складывалось такое ощущение, что мы находимся не в капитанской рубке ледокола, а в старом грузовом лифте.

И…

Ну да…

Так оно и было…

Вся «комната» вздрогнула и пространство по ту сторону окон медленно поехало куда то вверх. Если я правильно понимаю, дверь на палубу сразу же заблокировалась, и мы оказались в западне. Стемнело. Не чуть стемнело, а вот прямо совсем, хоть глаз коли, – по всей видимости, аварийное освещение Архитекторы не предусматривали. Когда бы у меня не было возможности в любой момент перенестись в Дракон Коньячный, впору было бы запаниковать.

Соня каким то волшебным образом выудила из шубы телефон, включила фонарик и встала в углу. Там мы видели хотя бы что то.

– Не слышу звона, Константин Кириллович! – улыбнулся я, перекрикивая шум. – Падите ниц и умоляйте, чтобы я не заставил вас съесть ложку корицы!

Костя ниц не пал, да и вообще никак не отреагировал. Крутил головой, как и все остальные.

– А что происходит⁉ – крикнула Шиза. – Куда мы едем⁉

– Вниз вестимо!

– А что там⁉

– Сейчас узнаем!

Бах ! – лифт резко остановился; да так, что меня аж чуть к полу не прибило. Рановато, по правде говоря. По моим ощущениям, мы проделали половину пути вглубь ледокола.

Так вот… Ехать вниз мы перестали, а вот скрежет вокруг продолжился.

– Э э э э, блин! – это Шиза отпрыгнула в сторону от пульта управления.