Тот вернулся быстро:

– Приказ командующего – огонь не открывать! Ждать, пока все повылезут.

Опустив ружье, капрал Куропаткин покачал головой и вздохнул:

– Так их и так уж, как тараканов в избе! Вон уж и окопы роют… устраивают флеши…

Поправив треуголку, Антон пригладил усы и тревожно посмотрел в небо – не появился ли дрон? Нет, все было чисто – пролетела лишь стая гусей, да чуть выше парил, высматривая добычу, коршун.

Значит, засада оказалась удачной! Поймали-таки девицу… Или не успели еще? Ну, не успели, так поймают, Парфен – парень умный.

Командующий выстроил всю пехоту в две линии. Левее виднелись гусарские полки: павлоградцы в зелено-голубых доломанах и щеголи-мариупольцы – в белых с желтым. Впереди покачивали пиками казаки в синих кафтанах.

– Глянь-ка, вашбродь, чего это они там? – удивленно спросил капрал, глянув на падавших на колени турок.

– Молятся, – Сосновский хмыкнул в усы. – Намаз у них… Ну да – судя по солнышку – полдень… Чую, сейчас начнется! А ну, парни, целься! Без команды огонь не открывать!

Поручик оказался прав. Помолившись, турки ломанулись всей лавою к крепости и уже подошли к первому рву…

И вот тут-то наши дали наконец залп! Изо всех орудий!

– Огонь! – скомандовал Антон.

Ахнули ружья… Поле боя заволокло дымом.

Услышав приказ полковника, поручик взмахнул шпагой:

– В штыковую… Вперед! Ура, братцы!

– Ур-а-а-а-а!

Всё пришло в движение. Ринулась в штыковую атаку пехота, поскакали гусары и казаки, артиллерия окуталась дымом. Над головами с ревом полетели ядра, засвистела картечь!

А вот послышалась автоматная очередь… да не одна… И тут же – снова картечь! Выкатились из кустов легкие полевые пушки… Выцеливая вражеских автоматчиков, появились и егеря с нарезными штуцерами. Никто ничего не забыл. Несмотря на адский грохот и шум, все действовали четко, умело, решительно. Зря, что ли, Суворов тренировал? Тяжело в ученье, легко в бою!

Вот что-то громыхнуло совсем рядом… Базука? Ну да… В руках у здоровенного усача янычара… А у соседнего – автомат Калашникова!

– Вперед, братцы!

Словно пикирующий на добычу коршун, Антон бросился на автоматчика, сразу же саданул шпагой. Янычар уклонился, поднял автомат… Бросив шпагу, юноша упал в траву, выхватил из-за пояса пистолет.

Громыхнул выстрел, и сраженный в грудь янычар тяжело повалился наземь. Недолго думая, Сосновский схватил «калаш» и сразу дал очередь по лезущим со всех сторон янычарам! Срезал человек пять… А тут уж и подоспели казаки!

Часть донцов рысью обошли вражин и напали на штурмовые колонны, саперов с лестницами, собирающихся взбираться на стены Кинбурна. Почти без единого выстрела казаки перекололи их пиками. А штыковая атака Орловского и Шлиссельбургского полков продолжалась! Проносились над головами ядра, кровавые ошметки тел летели вокруг… Чья-то оторванная ядром голова, руки, ноги, кишки…

Солдатушки шли вперед, несмотря на страшный огонь с турецких кораблей, осыпаемые сотнями ядер.

Вдруг послышался крик:

– Братцы! Гляньте-ка! Сам генерал здесь!

– Александр Василич!

– Ур-ра-а-а-а!!!

И впрямь, впереди, верхом на коне, показался Суворов, воодушевляя своих солдат! Просвистело ядро и пули… Лошадь командующего завалилась наземь… Видя такое дело, Антон бросился на помощь…

– А, это ты, поручик! – поднялся на ноги генерал-аншеф.