– Тогда какого черта они поддержали Ассамблею? Им бы проще с имперцами снюхаться – там люди более практичные!

– Серьезно? – я даже удивился. – Новая Империя – более практична чем Республика Ассамблей?

Такого определения я еще не слыхал. Но в этом был определенный смысл. Смотря что считать практичностью – если целью является выживание государства и сохранение его независимости – то да, Регент и его единомышленники были максимально практичны и рациональны. А если говорить о личной выгоде… Я видел, в каких условиях живет первое лицо Новой Империи, так что…

Я пытался сформулировать ответ некоторое время, а потом сказал:

– Видишь эти меха? Мы бы постарались втюхать им готовые шубы.

И я понял, что попался. Он очень хорошо услышал это предательское "мы" – это было понятно по блеску в его глазах. Предваряя назревающую бурю я поднял вверх руки и сказал:

– Сдаюсь, сдаюсь. Я как бы это сказать… Ну, немножко шпион. И да, я с той стороны.

Дыбенко воспринял новость на удивление спокойно. Даже не стал приподниматься со своего места. Если бы он захотел – то прикончил бы меня прямо здесь. Я успел посмотреть на него в деле и сравнить его и мои физические кондиции. Не в мою пользу. Начать стрельбу мы не могли – услышат, устраивать тут танец с саблями просто негде, и сбежать – некуда.

– Нельзя быть немножко беременным, поручик, – заявил он. – Ты хоть на самом деле поручик?

Я нервно хохотнул. Это было, пожалуй, единственное в чем я мог быть совершенно уверенным.

"Красотка" разбивала лед Ларьегана мощным корпусом, тусклое северное солнце поднималось над заснеженной равниной. Дыбенко достал портсигар бедолаги-часового и закурил.

– Сюда бы еще самовар! – сказал он.

– И патефон! – добавил я, и мы рассмеялись – уже по-настоящему.

XIX. СВАЛЬБАРД

Из раскрытого ворота алой атласной рубахи выбивались черные курчавые волосы, борода гневно топорщилась, а тулуп был распахнут настежь. Он швырял вслед удаляющейся лодке оранжевые, невыносимо яркие в этот серый северный день апельсины.

– Что?! – орал он. – Чем вы меня можете удивить? Хотите, я выстрелю в вас из пушки черной икрой? Подотритесь своими бумажками!

Один из апельсинов таки попал в сидящих в лодке солдат и они засуетились, отбирая его один у другого. Офицер Альянса шикнул на них, подобрал цитрус с днища и сунул в карман своих необъятных галифе.

– Что?! – снова заорал человек на берегу. – Если еще раз припретесь ко мне со своим вонючим флагом и вонючими договорами – я швырну в вас ананасом! Я здесь хозяин!

Наконец, он обратил внимание на нас:

– А вы кто такие?

– Мы ищем одного молодого господина, юношу, он родом из Империи…

– Я – Сарыч, а не справочное бюро. Я – делец, и не занимаюсь благотворительностью, даже если речь идет об информации. Есть что предложить?

– Золото? – спросил я, физически ощущая, как легчает заветная коробочка.

– Ну, золото – это другой разговор. Пройдемте в зимний сад… Что-то мне апельсинчиков захотелось!

– Зимний сад? – уголком губ спросил у меня Дыбенко.

Я по привычке пожал плечами.