Сарыч закатил глаза, почесал бороду, вспоминая детали.

– Он остался, да… С лаймами он шепелявил, с месье – картавил, с тевтонами – гавкал. Он нашел даже успел потараторить с каким-то нихондзином – откуда там нихондзин вообще? Обаял всех и каждого и они предлагали вашему юноше путешествовать с ними дальше, представляете? Я думаю что он – Антихрист, вот что я вам скажу.

Дыбенко подавился, и кофе потекло у него из носа. А я спросил:

– И где нам его найти?

– Я же сказал – я не занимаюсь благотворительностью… Мне нужна помощь в одном деликатном дельце, и лучше всего – людей со стороны. Вы ребята явно бывалые, и вам от меня что-то очень-очень нужно – идеально мне подходите… Встретимся в гостинице, я зайду через часа три, как раз успеете привести себя в порядок!

* * *

Номер в гостинице был аккуратным и уютным, в кране было сколько угодно горячей воды, а еще кастелянша предложила нам купить по паре новых льняных рубах и штанов – как раз на смену одежде, которой занялись прачки. Здесь принимали любую валюту, драгоценные металлы и товары в качестве оплаты – у них имелась специальная таблица, для конвертации цен, грубо намалеванная на аспидной доске у стойки портье.

Чистые и посвежевшие мы спустились вниз – в общий зал, где подавали еду. Наваристый шулюм (знать не хочу, на каком мясе), свежий ржаной хлеб и маленький графин водки – это было счастье в чистом виде.

– Слушай, поручик, а чего это он про Антихриста-то? Парень ведь совсем наоборот… – опрокинув чарку, заговорил Дыбенко.

– А ты больше слушай. Сейчас узнаем что достопочтенный Сарыч от нас хочет – и решим, как быть дальше. Ты вообще птица вольная, это я – на службе. Хочешь – разделим остатки золота – и разбежались?

– Я, конечно, птица вольная и лечу куда хочу, но ты зря так плохо обо мне думаешь… – слегка обиженно отреагировал старшина. – Может, этот парень и для меня кое-что значит? Да и вообще – куда мне теперь идти? В старатели? В контрабандисты? Ну нет, поручик, мы пока в этой истории не разберемся, ты от меня не избавишься, и не надейся!

Я, если честно, обрадовался. Никогда бы не думал, что мне будет комфортно в компании лоялиста, но Дыбенко напоминал мне моих парней – всех сразу. Вахмистра Перца, Стеценку, Вишневецкого, Лемешева, Панкратова, даже Тревельяна и Фишера. Он был наш, точно – наш, просто так случилось что оказался по другую сторону… Сколько их- наших там, на другой стороне еще?

– Ты чего, братишка? – удивился Дыбенко.

– Дурацкая война! – сказал я. – Кой хрен мы с тобой друг с другом воевали?

Дыбенко хмуро кивнул:

– Я вообще теперь думаю, что мы вместе с тевтонами должны были навалять лаймам и месье. Это им нужна была тавойна, а не нам… А еще лучше – чтобы они все там друг друга месили, а мы сидели на завалинке и семечки плевали.

– Ага, – не менее мрачно ответил я. – Но месим друг друга мы, а лаймы плюют семечки.

– Что пригорюнились, воины? – хохотнул Сарыч, расталкивая столы и стулья своей объемной фигурой.

Он уселся и стул жалобно скрипнул.

– Ситуация следующая…

* * *

– Мы же не будем никого убивать? – уточнил Дыбенко, прикрывая лицо воротником тулупа.

– Да уж не хотелось бы… Сделаем вид, что это ограбление…

Дальше мы молчали – начиналась метель, и говорить было сложно.