На этот раз никто не пострадал, а для будущего обеда удалось добыть пару кузнечиков, круглого розового жука, пяток травяных блох и полтора десятка медлительных гусениц. Жука, правда, Симеон заставил бросить — сказал, что яркие цвета чаще всего встречаются у ядовитых животных. Но и без того пару дней о пище можно было не беспокоиться.

Кузнечиков запекли сразу и на сытый желудок тронулись в путь.

Спустя час‑другой ощутился заметный подъем. Идти стало труднее, зато и трава стала ниже — земля здешняя, наверное, ей не нравилась. И люди, и пауки, уставшие тесниться в зажатой с двух сторон просеке, рассыпались, двигаясь уже не колонной, а неровной толпой. Ветер обдувал свежестью лица, а не проносился высоко над головой, солнце грело обнаженные руки. Даже воздух здесь казался слаще, питательнее — каждый вдох, избавленный от приевшегося запаха прели и соломенной сухости, утолял жажду, словно глоток воды. Найл даже начал беспокоиться, что пришельцев пытается одурманить наркотическими запахами какое‑то растение, но ближайшие деревья теснились только на самой вершине холма, и до них еще предстояло немало пройти по ровному пространству, покрытому мелким, чахлым кустарником, перемежающимся большими земляными проплешинами.

Местность была гладкой и великолепно просматривалась на полсотни метров в любую сторону. Именно это, как ни странно, вызвало у Найла какое‑то смутное беспокойство. Правитель приостановился. Его обогнала охранница с тощим узелком за плечами, перешагнула низкую травяную кочку, ступила на одну из проплешин… Земля разверзлась, показалось что‑то черное, с резким чмоканьем всосало женщину и обмякло. На миг показалось

— это какой‑то черный цветок с зевом‑раструбом, но тут из зева прорезались извивающиеся щупальца и стали затягиваться вокруг рук и шеи отчаянно бьющейся и вопящей женщины.

Справа высунулась взглянуть, что случилось, какая‑то любопытная — и тут же попала в объятия другого темного цветка. Краем глаза правитель заметил еще один бросок из‑под земли — далеко слева.

— Великая Богиня, что это? — потрясенно спросила Мерлью.

— Земляной фунгус, — ответил Найл и словно проснулся. — Все назад! — закричал он, выхватывая мачете. — Не подходить!

Правитель бросился вперед и принялся яростно рубить жилистые корни фунгуса, хлопотливо стремящегося спрятаться назад, под землю.

Крик первой женщины захлебнулся — одно из щупалец зажало женщине рот, — однако охранница, попавшаяся соседнему растению, продолжала орать за двоих.

Упругий корень пружинил и не рубился, а женщину затянуло в зев уже по плечи. На мгновение Найл встретился взглядом с ее округлившимися глазами и принялся бить мачете с удвоенной силой. Рядом ударило по корню еще одно лезвие — правитель узнал Зону. К другой несчастной кинулись на помощь Торина и еще кто‑то из охранниц.

Фунгус судорожно дернулся, выпростал из‑под бутона нижний ряд щупалец, однако Найл был наготове и тут же отсек те, что потянулись к нему. Правда, два щупальца все‑таки обвили ноги Зоны, и девушка упала, однако правитель быстро освободил ее.

— Назад! — завопил он, ощутив на себе чью‑то тень, и неизвестный помощник сразу ретировался, а правитель рванул за собой Зону и кинулся к соседнему фунгусу — там обе не ожидавшие подвоха охранницы оказались спеленатыми по рукам и ногам. К моменту, когда их удалось освободить, первый хищный цветок уже спрятался под землю, а женщина, попавшаяся другому, смолкла и безвольно обвисла.

Найл сдался и отступил, уводя за собой охранниц.