— Деточка, как я рада, что вы приехали! А это ваш жених?

— Нет, он мой друг. Учиться на адвоката.

— А-а, понятно. Господи, худенький то какой!

— Тетя, это типичный студент, — усмехнулся герцог.

— Каждый раз удивляюсь, — пробормотал Макс, — почему все аристократы произносят слово «студент» таким тоном, будто это «преступник».

— Не волнуйтесь, мсье студент, — улыбнулась тетя, — вы вас хорошо откормим.

— Извините, — раздался робкий голосок. — Никто не видел моего письма?

В гостиную вошла хрупкая девушка со светлыми, почти белыми волосами.

— Какого письма, дорогуша? — спросил герцог.

— Я вам не дорогуша! — в ее зеленых глазах сверкнуло возмущение. — Когда вы оставите меня в покое!?

— Луиза, я же люблю тебя!

— Вы лжете, вам надо одно.

— Вы что–то про письмо говорили, — напомнила любопытная Мадлен.

— Ах, да, я забыла его на камине в гостиной, и оно пропало.

— Когда это было? — спросила тетя.

— Вчера, когда у нас были гости… я не думаю, что оно понадобилось кому–то из гостей. Может, дворецкий выкинул.

— М-да, — пробормотал Макс. — Не удивлюсь, если в этом сыром и промозглом замке кого–то убьют, хорошо бы этого красавчика–герцога. Как он уставился на Мадлен!

Еще бы. Мадлен скинула надоевшую шубку, оставшись в легком платье весьма откровенного фасона. Красотка подошла к зеркалу и принялась самозабвенно любоваться собой. Она не замечала, что герцог пристально смотрит на нее. Это, как заметил Макс, не понравилось горничной. Она, закусив губу, принялась протирать камин.

— Мадлен, как она хороша! Какая талия, какие бедра, какая грудь! — прошептал Д’Омон, любуясь гостьей, тут Мадлен, слегка приподняв юбочку, принялась поправлять чулки. — Какие ножки!

— Герцог, она замуж выходит, — напомнил Макс.

— Я в курсе.

— Мадмуазель, — обратился Макс к Луизе, которая сосредоточенно сметала пыль с камина. — Простите, если не тайна, что было в письме?

— Я его не успела прочитать, — виновато сказала девушка. — Я помню только, что…

Она замолчала и продолжила свою работу, оставив вопрос Робеспьера без ответа.

— Бедная девочка, — сказала старушка. — Сиротка, мне стало жаль ее, и я взялась опекать бедняжку. Девушка стыдиться быть приживалкой и всегда говорит, что служит у нас уборщицей. А ты ее не обижай, — обратилась она к Д’Омонуу.

— Не волнуйтесь, тетя, — пообещал герцог.

— Сударь, что это вы пальцы за спиной скрестили? — спросил Макс.

— Клевета! — возмутился герцог, убирая руку из–за спины.

— Луиза, — обратилась тетушка к служанке. — Позовите, пожалуйста, экономку мадам Дюпон.

— Слушаюсь, мадам.

— Ох, зови меня тетушка, хорошо.

— Да, ма…, тетушка.

Девушка поклонилась и вышла из гостиной. Мадам Дюпон было около сорока пяти лет, она носила черное платье с белыми манжетами и воротником, ее талия была всегда затянута в узкий корсет, а на темных волосах красовался кружевной чепец. Несмотря на возраст, она тщательно следила за своей внешностью и считала себя красавицей.