- Так получилось, - я хмыкнул. - Работа такая, - обратился я уже к домовому. - Можешь что-нибудь рассказать о произошедшем здесь?

   - Души они свои продали, вот боги и отвернулись, - вздохнул бородатый.

   - В каком смысле? - опешил я.

   - А вот тут, кажется, я смогу ответить, - отозвался мгновенно помрачневший Озерский. - Ты в курсе основных тезисов религии крестопоклонников?

   - Ну, так, в общих чертах, - я пожал плечами. - Они считают, что бог на самом деле один, создал весь мир, а идолопоклонничество - это страшный грех.

   - Вот-вот, именно. А ещё в их религии есть абсолютное зло, Абада.

   - А, ты вон к чему клонишь! У них же именно поэтому и магия от нашей отличается. Рождённые без тени у них сразу забирались в монахи, как люди, кого с рождения не коснулось зло, а те несчастные, у кого тень пропадала в более сознательном возрасте, кончали плохо - если, конечно, при этом они не были служителями церкви. Взрослых сжигали, обвиняя в продаже собственной души и тени Абаде, а детей постарше отнимали у родителей, и сжигали уже тех. Или всю семью скопом. Так что у нас боевая магия традиционная и стихийная, а у них "божественная" - магия света, и до сих пор церковь имеет монополию на воспитание магов всех категорий, включая некромантов. Хотя, отдать им должное, получается вполне на уровне. Но причём тут эта деревня? Они продали душу чужому злу за неимением покупателей на родине?

   - У нас же тоже есть аналог Абады, только он не персонифицируется.

   - Хаос? Тогда я вообще ничего не понимаю.

   - Да я, честно говоря, тоже не очень понимаю, - вздохнул Озерский. - Продажа души - это именно из религии крестопоклонников. То есть, обмен души на магические способности, в переводе на современный язык. И, честно говоря, мне это всегда казалось глупостью, порождением тёмных веков. Душа существует, но это сама сущность человека, разум тоже является её свойством, и я просто не представляю, как её можно продать?

   - Замудрили, закопались, - проворчал домовой, всё это время внимательно слушавший. - Хаос-то с крестопоклонниками тут причём? Человек - большое лакомство для многих тварей, - вздохнул он и исчез.

   - То есть, по-твоему, мы имеем следующее, - оживился Миролев, проигнорировав исчезновение духа. - Местные добровольно впустили в себя какие-то сущности, получив от них некие выгоды, и за это от них отвернулись боги?

   - Ага. То есть, практически, то же самое, о чём мы и подозревали с самого начала, - хмыкнул я. - Только теперь мы узнали, что на деревню ещё и боги обиделись. Это могло помочь, будь среди нас жрец, а так... Кроме всё той же идеи выжечь эту дрянь к Чернуху, ничего предложить не могу. Зато сработает почти наверняка.

   - Ещё можно попробовать помолиться, - медленно проговорил дознаватель, глядя куда-то мне за спину совершенно круглыми от удивления глазами.

   Я обернулся. У ног идола Ласки прямо на земле сидела босоногая девчонка лет двенадцати, одетая в простой сарафан до колен и расшитую рубашку с короткими рукавами. Длинные рыжие волосы были собраны в растрёпанную косу, а веснушчатая мордашка хранила удивительно сосредоточенное и серьёзное выражение. Большие зелёные глаза смотрели на нас задумчиво и проницательно, как может смотреть только ребёнок, родовая память в котором ещё не так крепко спит, как у взрослых.

   Удостоверившись, что наше внимание полностью сосредоточено на ней, девочка поднялась на ноги, буднично отряхнула коленки и подол, и неторопливо подошла ближе. Я машинально отметил, что правая коленка ребёнка недавно была разбита, и сейчас на ней виднелась подсыхающая болячка.

   - Здрасьте! - кивнула она нам, подходя и плюхаясь на землю уже рядом с нами. - Мама сказала, что добегалась и сама виновата, - ответила на мой невысказанный вопрос девочка, с грустным видом потирая коленку.