Стало быть, в глухой, забытой людьми и богами деревушке на болотах поселился опытный доманский офицер и ставит эксперименты над местными жителями. И это всё почти через год после победы. Звучит жутковато, но правдоподобно.

   - А что с людьми? - подал я голос. - Их он тоже убивает?

   - Не могу сказать, - замешкавшись с ответом, кикимора покачала головой. - Самим нам знать неоткуда, а они нас очень боятся, и разговаривать не станут. Мы уж и так попрятались кто куда, чтобы только людям на глаза не попадаться, - она вновь шмыгнула носом.

   - А можно ли сказать, что этот ходячий мертвец людей от вас защищает?

   - Да ну, с чего бы? - удивлённо отмахнулась моя спутница.

   - А всё-таки, подумай. Не было такого, чтобы кто-то из ваших погибал, как только кто-нибудь попадался на глаза людям?

   На этот раз она задумалась надолго; я не прерывал. Кикимора сосредоточенно хмурилась, водила перед лицом руками, что-то бормотала.

   - Знаешь, а ведь и верно! - наконец, проговорила утопленница, поднимая на меня удивлённый взгляд. - По всему выходит, что так. А я как-то и внимания не обращала! Стоило только кому-то перед людьми мелькнуть, так обязательно потом кто-то пропадал. Не всегда тот, кого видели.

   - Так. А до появления этого мертвеца как люди в деревне к вам относились? - картина происходящего складывалась настолько странная, что я всё никак не мог начать воспринимать происходящее всерьёз. Да и вообще, волей-неволей хочется помянуть незлым тихим словом Озерского, обозначившего во мне особый талант влипать в самые серьёзные неприятности. За полгода - уже третья загадочная деревня, скажешь кому - решат, байки травлю. Не бывает такого, чтобы всё и сразу, да на одного человека. Одного Кривого Озера хватило бы на пятерых! Может, это мне Веха выдаёт скопом всё, что недодала в войну?

   - Да они странные какие-то, - пожала плечами кикимора. - На окраинах болота тоже деревеньки есть, доводилось бывать неподалёку; так тамошние жители к нам, конечно, без тепла относятся, побаиваются, но не более того. А эти в болота выходили - как к злейшим врагам. Мы их уж и не трогали почти, и старались на глаза поменьше попадаться. А то они как нас завидят, так дёру, и солью за спину кидают. Говорят, люди думают, что это нас отпугивает. Правда, али брешут?

   - Кто говорит? - уточнил я.

   - Наши, - туманно откликнулась кикимора.

   - Ну, есть такое суеверие, - я хмыкнул. - Старое и дремучее. Но обычно люди прекрасно понимают, что с вами можно и договориться более-менее мирно. А давно они так? Ну, не как все себя ведут.

   - Сколько я себя помню, кажется.

   - А сколько ты себя помнишь?

   - Мне много зим, - несколько смутилась она. - Только я так далеко считать не умею, да и не помню.

   - А то время, когда боги на земле жили, застала? - вспомнил я единственный ориентир, который даже природному духу забыть тяжело.

   - Нет, что ты. Про то время только бочажники помнят, они давно живут, не родятся и не умирают. Но я помню, когда таких, как ты, богатырями называли, и сила у них не такая страшная была, как твоя. Да и краше они были; а ты что-то тоненький уж больно, - ностальгически вздохнула на диво разговорчивая кикимора. - Вся стать, верно, в силу и ушла.

   Я неопределённо хмыкнул. Богатырей она застала! Лет триста кикиморе, а то и побольше.

   Получается, вот уже три сотни лет, а то и дольше, в этом болоте есть деревня, оторванная от окружающего мира, о которой он и думать забыл? Интересно.

   До деревни от места нашей с кикиморой встречи было сравнительно недалеко.