- Это ещё зачем?

   - Чтобы он принял меня за обычного человека, естественно. Ауру я прикрою, командирская и офицерская форма у нас практически не отличается, и при наличии тени вампир точно не обратит внимания на мелкие различия вроде формы подошвы сапога.

   - Принципиально, чтобы он принял тебя за обычного человека? - продолжал недоумевать Тень.

   - Скоро узнаешь. Посмотришь поближе, и сразу поймёшь, имей терпение, - с удовольствием порекомендовал я. Всё, кажется, вернулось на круги своя: Тень сгорает от любопытства.

   - Ты выглядишь довольным и, по-моему, ничуть не опасаешься негативного исхода, - пробормотал мой спутник.

   - Посмотрим, посмотрим. Ты, главное, что бы ни случилось, веди себя как обычная тень, договорились?

   - Хорошо, договорились. С удовольствием посмотрю, как ты будешь бороться с доманским старшим офицером надёжным способом, в котором настолько уверен, - хмыкнул он и замолчал.

   Я бодрым шагом двигался вглубь леса. Вампирам некомфортно на солнце, поэтому мне нужна была самая глухая чащоба; зачем заставлять не-мёртвого ждать?

   Я прекрасно знал, что вампир в курсе моего присутствия с того момента, как я пересёк опушку; на открытом пространстве его сигнальные чары сгорают очень быстро, а вот зацепить их за деревья куда проще.

   С развязкой вампир, конечно же, не стал тянуть: их племя вообще не отличается терпением. Примерно минут через двадцать прогулки сильный удар по затылку отправил меня в небытие.

   То ли я открыл глаза, не проснувшись, то ли не закрыл, теряя сознание; но первым впечатлением по пробуждении был неровный каменный пол на расстоянии около полутора саженей впереди, на котором плясали отблески костра. Только потом пришла саднящая боль в затылке, отдающаяся в виски и затёкшую от неудобного положения шею, и онемение в запястьях, прихваченный за которые кандалами я и висел.

   - Смотри, моя радость, солдатик очнулся, - раздался откуда-то сбоку насмешливый голос с характерным лёгким акцентом. Под хруст в шейных позвонках я с трудом поднял голову, щурясь от рези в глазах и пытаясь оглядеться по сторонам.

   Это была пещера; весьма просторная и отлично обжитая, обставленная с варварской роскошью, но, однако, не без вкуса. Огонь полыхал в открытом круглом очаге в центре комнаты, откуда шла сложенная из камня вытяжная труба, врезавшаяся в высокий каменный свод. Мебель, кажется, была вынесена из музея или бывшей усадьбы какого-нибудь местного дворянина. Широкая кровать, тяжёлый обеденный стол под кружевной скатертью в окружении десятка мягких стульев, туалетный столик, гардероб. Тут и там в огромном количестве были разбросаны звериные шкуры, каменный пол устилали великолепные ковры. За отодвинутой ажурной ширмой виднелась мраморная ванна на золочёных львиных лапах. Небольшая ниша же, в которой на цепях висел я, была в стороне от всего этого великолепия, и кроме меня в ней помещался только подсохший уже до почти мумифицированного состояния зомби в синей ливрее. Насколько можно было судить по внешнему виду, зомби был вполне действующий, но я всё-таки не специалист.

   - Что мы будем с ним делать, любовь моя? - ответил ему уже женский голос с воркующими нотками. Я нашёл взглядом обитателей пещеры и удовлетворённо кивнул: это действительно был вампир.

   Вампиры из всей нежити, пожалуй, единственные сохраняют вполне человеческий облик; зачастую они бывают даже красивее, чем при жизни. Именно по этой причине предпочитают становиться подобными сущностями, в основном, самые брезгливые и эстетствующие некроманты. В частности, почти девяносто процентов женщин выбирают для себя именно такое "перерождение". Вампир не сохраняет в полной мере своих магических способностей, и даже половину - едва ли (в отличие от личей, силы которых только преумножаются смертью), но зато приобретает вполне обаятельную внешность на всё оставшееся существование, что сами вампиры предпочитают называть "вечной молодостью".