Однако не надо обольщаться подобными плюсами этого существования. Да, они будут доказывать, что им теперь гораздо лучше, чем было раньше, - просто из-за нежелания признавать, какую глупость совершили.

   Когда я ещё учился, у меня был друг с кафедры некромантии. Я встретил его через год после выпуска. Он добровольно пошёл на перерождение в вампира из исследовательских соображений, - жертва во имя науки ради изучения потенциального противника. Так вот он признался, что единственным удерживающим его от безумия фактором является именно эта исследовательская работа, которая приносит пользу. Он покончил с собой незадолго до начала войны.

   Нежить не умеет чувствовать. Совсем. Вкус еды, тепло и холод, боль и наслаждение для неё недоступны. Нежить не умеет любить, не умеет бояться. Только знающий о собственной конечности разум, не желающий погибать, заставляет не-мёртвых быть осторожными. "Я понимаю, какие эмоции должен испытывать, но не чувствую совершенно ничего. Уже готов продать душу за любое чувство, пусть даже за слёзы обиды. Я знаю, что должен быть сейчас в отчаянии, я всё ещё помню, каково это, но я ничего не могу почувствовать. Это сводит меня с ума", - так об этом говорил мой покойный друг.

   - Ты кто такой, недобиток? - спросил я и закашлялся - в горле пересохло. Спрашивал исключительно для порядка, у доманца и так на лбу всё было написано аршинными буквами. Бравый офицер СС в мундире, любимец женщин и душа компании - высокий статный голубоглазый блондин с аристократическими чертами лица. Наверняка на фронт он очень не хотел идти, но вечно отсиживаться по тылам не получилось. В итоге загремел на передовую, а когда наши начали наступать по всем фронтам, быстренько смекнул, что в случае победы всю нежить мы изведём под корень, поэтому возвращаться не спешил, - в конце концов, вернуться никогда не поздно, и в случае чего можно будет и на плен сослаться, а кто после победы будет проверять его показания? Кто вообще способен проверить лживость заявлений вампира? Вот и обустроил себе гнёздышко в глуши. Есть существующим в спокойных условиях вампирам надо немного, выследить его почти невозможно. Я почти уверен, что девицу эту он притащил сюда исключительно из скуки. Пожалуй, единственное, что сохраняется у высшей нежити от живых, это потребность в новых впечатлениях - разум-то продолжает существовать, и даже развиваться.

   Вампир рассмеялся в ответ, стоявшая подле него девушка - тоже. Она смотрела на него преданными влюблёнными глазами и, кажется, готова была за ним идти в самое пекло. Не знаю уж, вампирьи чары тому виной, или сама она такая дура... впрочем, вспоминая её матушку, во второе поверить не так уж трудно.

   Хотя в отсутствии вкуса доманца упрекнуть было нельзя: Юдола оказалась очень красивой девушкой - изящная, с гордой осанкой, длинной косой пшеничного цвета и ярко-зелёными выразительными глазами.

   - Я доманский офицер, жалкое животное. За столько лет можно было уже выучить знаки различия, - он пренебрежительно махнул рукой, затянутой в белую перчатку.

   - А что вас учить, - я брезгливо сплюнул под ноги, поддерживая образ если не простого солдата, то командира низкого ранга - максимум. Вряд ли вампир определит хоть что-то по моей полевой форме без знаков различия, а девушка явно кроме своего ненаглядного ничего не замечает.