Для корейцев – недопустимо, хотя и возможно. Корейцы ведь совсем не то, что японцы, хотя здорово похожи. Китайцы – полностью непригодны. Не родился еще на свет такой китаец. Нет ни одного, пусть он стал бы готовиться и тренироваться до конца своих дней.

Для американца же – абсолютно, категорически невозможно и недостижимо.

И все таки Уэйду Пьюпулу удалось. Он стал сумо.

Но стать сумо – это еще не все, это только начало. Первый шаг. С виду сложный, а на самом деле простой.

И самым трудным в нем для Уэйда, родившегося в Оаху на Гавайях и американцу по паспорту, но с предками гаитянами по родословной, было набрать необходимый вес. В данном, конкретном случае – триста пятьдесят фунтов.

Он добился таки своего, поглощая в несметных количествах специальную ферментированную пасту из бобов, а также сдобренную ароматизированным сахаром полуфабрикатом под названием «тянко набе»  густую похлебку. И запивая ьсе пивом «Саппоро».

И пожирая мясо. Огромные куски говядины, за что его страшно ругали. Ведь это было отнюдь не мясо коров Кобе, которых специально выводили в Японии. Каждый японец знает, что оно по своим качествам намного превосходит гавайскую говядину, не говоря уже о техасской. Да ни один японец сроду не брал в рот другой говядины, кроме как Кобе.

Впрочем, главный секрет Уэйда Пьюпула раскрывался довольно просто. Его матушка была великой мастерицей по приготовлению мясных батонов. А ничего питательнее мясных батонов на свете нет, особенно если их обжаривать в кипящем жире.

Достигнув нужного для борцов веса, Уэйд разослал по школам сумо свои фотографии, на которых выглядел самым что ни на есть настоящим гавайцем, и немедленно стал получать отклики.

– Но вы не японец, – сказал ему при встрече тренер одной из школ. Они едва успели обменяться поклонами: Уэйд опустился на четвереньки, намереваясь совершить полный поклон, тренер же еле заметно кивнул головой.

– Так отдайте меня под суд! – сердито огрызнулся Уэйд.

К его удивлению, лицо мастера по борьбе сумо вдруг озарилось улыбкой.

– О, последнее имя Сосуми! Так вы полуяпонец, да?

– Да, – солгал Уэйд, немедленно принимая новое японское имя Сосуми. И его приняли.

Все смеялись, когда Уэйд Сосуми поступил в академию сумо Джифубуки. Он сразу же обзавелся массой кличек – и Мальчик Вахини, и Пёрл Харбор, и Говяжьи Мозги. В душ он ходил последним, питался тем, что оставалось от других, а потому пища всегда была холодной. Его били по голове стеклянными бутылками, тем самым выказывая свое презрение к гавайскому американцу, возомнившему себя борцом сумо, а Сосуми в ответ лишь униженно кланялся да бормотал: «Домо аригато!»

Спустя какое то время его стали называть Говяжьей Бомбой – когда его триста пятьдесят фунтов чистого веса сталкивались с трясущейся жирной плотью противника, раздавался звук, похожий на взрыв. И постепенно он стал лучшим борцом на ринге. Японское сумо! Подумать только!

Когда Сосуми завоевал титул «озеки» – то есть чемпиона, – его стали называть Говяжья Бомба сан.

И однако же все в голос продолжали твердить, что принимать участие в главном мпионате и стать ёкодзуна  никакой гайдзин  не может. Каким бы гениальным борцом сумо ни был этот Сосуми. Не положено и все тут не в японских традициях. Однако ни на одном чемпионате не нашлось человека сильнее, толще и проворнее Сосуми – он же Говяжья Вомба сан.

Все же он добился своего и выиграл престижный приз – императорскую чашу. Японцы были потрясены. Невероятно скандальный факт! Но не зря японцев уже давно прозвали ксенофобами, а потому они не осмеливались оспорить титул Сосуми, а также тот факт, что награда досталась борцу по справедливости.

У Сосуми, он же Говяжья Бомба сан, теперь были слава, женщины и – что самое в Японии главное – большой дом с великолепным видом на снежную шапку горы Фудзияма.