|
Я выше этого. — Эйвинд, Скальд Ярлов, выхватил из рук Генриха рукопись, пробежался по строчкам взглядом. — Должен заметить, к вашему стыду, что кеннинги этого стиха прозрачны, как утренний воздух. «Дорога асов» — это дорога богов, «тропа мужа Сив» — это тропа Тора, а под «Морем Зверей» подразумевается земля. Разумный человек, разгадывая эти кеннинги, сразу бы сообразил, что какой-то путь сокрыт в земле. Да так глубоко, что не только «Дочь Мундильфари», то есть солнце, его не осветит, но даже ветер его не овеет...
— Ветер? — Ну да, ветер, — раздраженно повторил старик. — Тут ведь ясно написано: Не отыскать Волку Деревьев, Древу Щита И Серой Спине — клада, сокрытого сынами Ивальди... — И кто ж тут ветер? — не скрывая иронии, спросил Питер. «Волк Деревьев». — Понятно, а про Древо Щита я где-то читал — в глубокой древности щиты мастерили из дерева, а потом обтягивали бычьей кожей... — При чем здесь бычья кожа?! — фыркнул Эйвинд, Скальд Ярлов. «Древо Щита» — это мужчина, воин, а «Серая Спина» — это одно из прозвищ драконов. — Драконов? Вы сказали — драконов? — Питер рассмеялся. — Бред сумасшедшего, да и только. Ну и эксперта вы разыскали! Просто склад анахронизмов! — Сам ты, Питер, анахронизм! — перебил Питера Олаф. — Твое дело помалкивать и не перебивать. Итак, господин Эйвинд, Скальд Ярлов, вы утверждаете, что отыскать проход между мирами — «Кожу Мидгардов» — дело нелегкое... — Именно об этом и говорится в стихе. Проход может быть где угодно, но только не в пещере — в пещеру дракон пролез бы. Возможно, это какая-то дверь... — старик принялся перечитывать текст. — Да, никаких сомнений — это дверь или что-нибудь в этом роде... — Что-то я ни слова о двери не нахожу, — Генрих недоверчиво покачал головой. Ему, как и Питеру, содержание древнего пергамента казалось бессмысленным. — Нет, это дверь, — упрямо повторил старик Эйвинд. — Тут же упоминаются сыновья Ивальди, а это прозвище черных альвов, карликов, наилучших кузнецов в мире. Именно они выковали для Одина копье Гунгнир, а для Сив — золотые волосы, которые растут, как настоящие. — Боги, выкованные золотые волосы — все это полнейшая чушь. Меня этим не обманешь — богов нет! — покачал головой Питер. — Хотя скажу вам откровенно, господин Эйвинд, Скальд Ярлов, мыслите вы оригинально — я чуть было не поверил... Предлагаю выбросить эту бумажку и заняться делом. Мы и без того потеряли уйму времени. — Да, господин Эйвинд, ведь это всего лишь ваши предположения, — вздохнул Генрих. — Как вы можете знать, что именно имел в виду написавший эти стихи? — А законы стихосложения? А формы? Уж кому спорить со мной, но только не вам. Все стихи слагаются по определенному принципу, и от этого никуда не деться, — назидательно пояснил Эйвинд, Скальд Ярлов. — Когда вы говорите «годы летят», вы ведь не имеете в виду стайку или рой загадочных зверушек, машущих крыльями, как очумелые? — Старик хихикнул, довольный собственным сравнением. — И все же вы понимаете, о чем речь. Но более сложные сравнения и намеки недоступны людям с ограниченным умишком. К счастью, я таковым не являюсь и потому понимаю эти стихи. Изволите дальше слушать? Генрих и Олаф кивнули, а Питер сказал: — Послушайте-ка лучше мою версию перевода этих стихов. Волк Деревьев — это, конечно же, заяц: всем известно, что зайцы зимой от голода сгрызают на деревьях кору. |
