— Вы так думаете? — с надеждой спросил призрак.

Питер кивнул.

— Надеюсь, что вы не ошиблись. Очень на это надеюсь, — сказал призрак барона. — Я, правда, не знаю, кто такие эти мумии, но уверен, что в монастырях, где вы обучались, разбираются в таких запутанных вопросах...

— При чем здесь монастыри? — не понял Питер.

— А где же еще могут обитать ученые? — ответил призрак.

— Ну что, рукопись у нас, — сказал Олаф Кауфман. — Теперь мы можем спокойно убираться из этого подземелья. — Он наклонился, потянул скелет за руку. В следующий миг кости рассыпались, устлав каменистую поверхность серой, похожей на пепел массой.

— Так даже лучше, — заметил призрак. — Не так пугающе.

Питер вытащил из рюкзака щетку, смел прах барона в кучку — вышло не больше жмени. Все это Питер аккуратно пересыпал в прозрачный пластиковый пакетик, завязал узелок.

— Ну что ж, мы можем оставить подземелье с чистой совестью, — сказал Генрих. — Здесь нет больше ничего стоящего.

Друзья один за другим выбрались наверх. Генрих покидал подземелье последним и, пока Олаф взбирался по веревке, не мог избавиться от чувства, что из темноты на него кто-то смотрит. Во взгляде не было ничего угрожающего, но не было ничего и доброго — из темноты за Генрихом следил наблюдатель. Равнодушный и беспристрастный, как судья. Поэтому Генрих, лишь только его сверху окликнул Олаф, взлетел по веревке, как взбегает на дерево кошка, за которой гонятся собаки. Он отскочил от ямы, с облегчением перевел дух, а потом вскрикнул, указывая рукой на вход в подземелье. Яма на глазах затягивалась, в темных следах от ударом лопаты зашевелились ростки травы.

Из под земли донесся чавкающий звук, и от дыры не осталось и следа.

— Кажется, подземелье исчезло намеки, — пробормотал призрак барона. Я его больше не чувствую. Странно.

— Это была ловушка, — дрожащим голосом пробормотал Питер и перекрестился, забыв про науку.

— Ну, на все должно быть научное объяснение, — с иронией заметил Олаф. — Что-то типа магнитного поля.

— Мне пора идти, — сказал призрак барона, тревожно вглядываясь в розовеющее небо. — Не люблю света. Жжет... Очень надеюсь, что моя помощь вам пригодилась... Жаль только, что от ведьмы не осталось ни пылинки — мне было бы спокойней, если бы я увидел ее кости.

— Туда ей и дорога, — ответил Генрих. — Спасибо вам, господин Краус, вы очень нам помогли.

Он поднял руку, но вовремя спохватился: как можно благодарить рукопожатием призрака?

— Сейчас мы сходим на кладбище и похороним вас.

— Вы очень добры, — призрак поклонился Генриху, потом Олафу и Питеру. — Прощайте.

Призрак растворился в воздухе, как дымок.

— Второй раз я подобного кошмара не вынесу, — с облегчением буркнул Питер.

— Вынесешь, поверь мне. Это дело привычки, — Олаф провел совершенно черной рукой по серому от пыли лицу, как будто мог грязью счистить грязь. — Ну что ж, с одним делом мы покончили. Сейчас идем на кладбище, а потом ко мне домой — выясним, что за сокровище нам удалось раздобыть.

— Нет, — сказал Генрих. — После кладбища я сразу домой. Не хочу, чтоб мать узнала, что меня не было дома всю ночь. Встретимся после уроков. Но если честно, то после твоего рассказа мне не очень-то хочется встречаться с твоими родителями.

— Не встретишься, — Олаф улыбнулся. — В моей квартире скорее змея или скорпиона встретишь, чем кого-то из них.