Питер полулежал на трухлявых бревнах, смягчивших падение, и пытался пощупать фигуру в светящихся доспехах.

Генрих поднял с земли манускрипт, осторожно свернул его и засунул в футляр.

— Кстати, господин барон, вы говорили, что в подземелье было полно сундуков с золотом...

— Говорил, — призрак развел руками. — Но ведь это не простое подземелье. Теперь никакого золота здесь нет. Сейчас мне кажется, что его и не было, колдовство мне глаза ослепило. Возможно, за сундуки я принял эти трухлявые пни — они кажутся усеянными алмазами.

Глава XVI

КОПАЙТЕ ДАЛЬШЕ!

— Эй, Генрих, Питер, где вы? — раздался встревоженный голос Олафа.

— Уже возвращаемся, — откликнулся Генрих. — Рукопись мы нашли. А кроме нее, здесь больше ничего нет. Только светящаяся труха.

Когда Генрих с Питером отыскали Олафа, он уже вовсю трудился, раскапывая землю.

— Напрасно копаете, господин Олаф, — вздохнуло привидение. — Золота в этом месте нет.

— Так ведь мы золото и не ищем. — Олаф разогнул спину, вытер ладонью пот со лба. — На кой черт оно нам сдалось, это золото? Мы вас хотим раскопать... Генрих, я угадал твою мысль?

— Угадал. Генрих кивнул.

— А зачем же вы меня раскапываете? — растерянно спросил прзрак барона. — В моих останках нет ничего интересного.

— Мы перезахороним вас в другом месте. Где вам больше нравится —  на старом кладбище или на новом спросил Олаф. — Памятник мы, конечно, ставить не будем — этого нам не разрешат, ведь у нас нет никаких доказательств, что это ваши останки...

— Как перезахороните? За что? призрак переливался всеми цветами радуги. Он был так взволнован, что не мог держать форму и превращался во что угодно, кроме рыцари в доспехах.

— Вы были мужественным человеком, господин барон. Это место вас недостойно, — объяснил Генрих.

— И вы меня похороните рядом с гробницей Марты Винкекельхофер, этой достойнейшей из женщин?.. Рядом с судьей Хартмудом Вайсом и с бургомистром Гюнтером Бергманом? Неужели это возможно? Скажите, вы не шутите? Не обманываете бедного барона? Я смогу, как добрый католик, покоиться в освященной земле? О боже, я сейчас умру от счастья... Какие вы прекрасные люди вы, господин Генрих, вы, господин Олаф, и вы, господин Питер. За все годы моего призрачного существования у меня не было ночи счастливей! Спасибо вам. Господи, спасибо и тебе за эту ночь. Я счастлив. Если бы вы знали, как я счастлив!

Между тем земляной холм уменьшался на глазах. Когда Олаф уставал, его сменял Генрих, потом за лопату брался Питер, затем снова Олаф. Тот, кто отдыхал от труда, внимательно наблюдал за потолком подземелья и за стенами. К счастью, новых обвалов не последовало: то ли странная колдовская сила хранила землекопов, то ли стены и потолок подземелья от времени спрессовались, окаменели. Что касается холма, обрушившегося на барона и ведьму, то он был мягкий, рыхлый, как будто земля обвалилась совсем недавно и не успела слежаться.

Когда большая часть земли «перекочевала» от центpa подземелья в его боковую часть, Питер приостановил земляные работы:

— По правилам археологии, только верхний слой можно снимать грубыми инструментами, — объяснил он.