Олаф послушно отложил инструмент, друзья опустились на колени, заработали руками. Призрак попытался внести в раскопки свою лепту труда, но так как он физически не мог черпать землю, то со стороны казалось, что он поглаживает ее.

Первым наткнулся на останки барона Крауса Олаф Кауфман.

— О боже! — воскликнул он. — Здесь и вправду мертвец!

В земле белели кости скелета — рука с крепко сжатым кулаком.

Генрих поежился, Питер принялся нервно вытирать руки о штаны.

— М-м-мертвец! — задохнулся он. — Никогда еще не видел настоящих мертвецов.

— Это я, — подземелье огласилось громкими рыданиями барона. — О господи, как ужасно видеть собственные останки... Бедный барон! Бедный я... Какая ужасная участь... Ах, мои несчастные, милые косточки, столько лет вы пролежали в земле, дожидаясь этого часа...

Олаф осторожно очистил скелет. Из-под земли появилось предплечье, затем ребра. Они были сломаны большущим куском камня. Олаф с трудом отбросил валун в сторону, потом легкими движениями смахнул землю слева от ребер, и из земли на друзей уставился пустыми глазницами череп. При виде его барон зарыдал еще громче.

— О, во что превратилась моя бедненькая головушка! Я даже не мог представить себе, что череп барона так же ужасен, как и череп простолюдина. О, горе мне! Горе! Уж никто и по признает теперь в груде этих костей господина барона Фердинанда Крауса фон Циллергута!

Питер, переборов отвращение, стал откапывать ноги скелета Генрих занялся левой рукой покойного. Он сгреб одну горсть земли, другую...

— Ведьма! Куда подевалось ее тело, подавись им демоны?! вскрикнул полным ужаса голосом барон. — Ну, что же вы остановились? Копайте! Скорее копайте дальше!

Генрих почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он машинально, с двойным усердием принялся разгребать землю.

— Должно быть еще одно тело? — с любопытством спросил Питер.

— Ты копай, копай, — сказал Олаф.

Слой земли становился все тоньше, вскоре руки наткнулись на каменистый пол.

— Ее нет! — воскликнул барон. — Проклятая ведьма перехитрила меня! О, Матерь Божья, зачем ты оставила меня? Почему?! Моя гибель оказалась глупой и напрасной. О, теперь понятно, отчего я проклят и вынужден скитаться до скончания века в облике ужасного призрака! Горе мне, горе...

— Да не убивайтесь вы так, господин призрак, — сказал сочувственно Питер. — Я читал, что иногда кости окаменевают, как ваши, а чаще всего превращаются в прах. Так что, с научной точки зрения, нет ничего удивительного в отсутствии второго тела.

— Но если придерживаться твоей теории, то первого тела также не должно быть, — возразил Генрих.

— А вот и нет. Если тел было два, они никак не могли находиться в одной и той же точке пространства. А это значит, что на одно из тел могла, к примеру, капать вода, от этого оно, наверно, и рассыпалось. А второе тело не подверглось химическим или физическим воздействиям и поэтому уцелело. Это все равно как фокус с мумиями. Одни мумии хорошо сохранились, а от других осталась одна оболочка из бинтов. А дело, оказывается, в том, что иногда жрецы, пытаясь угодить покойным фараонам, прямо затопляли их всякими маслами и благовониями. Подобное произошло с беднягой Тутанхамоном. Со временем смолянистые масла окислились и самовозгорелись, обуглив не только бинты, но даже царские кости. Все склеилось и превратилось в черную твердую массу. А когда дотронулись до фаянсовых бус на мумии, они тут же развалились — перегорели, можно сказать. Так что вы, господин барон, не расстраивайтесь.