— Почти пришли, — объявил фон Циллергут, когда путешественники пересекли парк. — Идемте к детским качелям. За ними кусты — вход там.

Если бы призрак не сообщил, что едва заметное пятно просевшей земли в двух метрах от каштана и есть вход в старую штольню, Генрих ни за что бы не догадался.

Он потрогал землю рукой, потом встал на вмятину, подпрыгнул, но почва даже не дрогнула.

— Хм, вы уверены, что это именно то место? — спросил он призрака.

— Конечно! Я ведь чувствую его. Надо только копнуть поглубже.

Генрих с Олафом переглянулись.

— А яма не исчезнет? — спросил Генрих.

— Думаю, что нет. Вы ведь не строители дома — это я вас привел.

— А лопату то мы не додумались взять! — с досадой сказал Олаф.

— Я взял лопату! объявил вдруг Питер Бергман.

— Взял? Как же ты догадался, что вход засыпан?

— Этого я, конечно, не знал, но подобную возможность предусмотрел. Археологическая экспедиция без лопаты, кирки и щетки не обойдется, — Питер сбросил рюкзак на землю, расстегнул молнию. — У меня специальная лопатка — походная, отец когда-то подарил.

Он вытащил из рюкзака складную лопату, ловко прикрепил металлическую рукоять к совку и с силой всадил его в землю:

— Теперь все готово к раскопкам. И скажу вам, что и истории еще не было случаев, по крайней мере, я о таком не слышал, чтобы на место для раскопок указал призрак. Хм. Если я, конечно, сейчас не сплю... Вы позволите, господин призрак, сделать первый раскоп? Я так мечтаю найти что-нибудь ценное для науки.

— Да мне все равно, — призрак барона выпятил грудь и распрямил плечи — он был явно польщен тем, что к нему обращаются за разрешением. — Я ведь всего лишь привидение. Спрашивайте господина Генриха.

— Копай, Питер, копай, — Генрих похлопал Питера по плечу. — И если ты сам расчистишь все подземелье, мы с Олафом только спасибо скажем.

— Нет уж, раскапывать всю землю в одиночку я не намерен! — возразил Питер. — Я хочу быть археологом, а не землекопом.

Он посмотрел на небо, плюнул через плечо, потер ладони и только после всех этих приготовлений отбросил в сторону первый ком земли.

На первый взгляд казалось, что слежавшемуся грунту не будет конца. Питер взмок, скинул с себя куртку. Лопат через двадцать он разочарованно вздохнул, собрался было передать лопату Олафу, но в это мгновение земля внезапно разверзлась, и бедняга с воплем скрылся в дыре.

Генрих подскочил к провалу, провис на широко расставленных руках и что было сил заорал:

— Питер! Питер! Ну, отзовись же, прошу тебя! Питер!

— Дай я! — Олаф попытался оттолкнуть Генриха. — Надо прыгать, спасать Питера!

— Куда ж прыгать-то? Ничего не видно. Веревку надо! Глянь, может, в рюкзаке есть...

— Я чувствовал, что это подземелье проклято! — воскликнул барон и, забыв свою клятву, что никогда в жизни не спустится в собственную могилу, молнией ринулся под землю.

Через секунду из глубины донесся его радостный голос:

— Живой ваш товарищ! Пришибся малость, но живой, дышит!

Олаф кинулся к рюкзаку, бесцеремонно высыпал из него все содержимое.

— Есть веревка! Но метров десять, Не больше. И фонарь есть.

— Тащи сюда!

— Только не надо света! — в панике вскрикнул призрак барона. — Я боюсь светильников. К уличным я привык, а ручные слишком ярки для меня, и потом, они двигаются, а это страшно: как будто тебя солнечный луч разыскивает. Вы спускайтесь без фонаря, моего свечения вам хватит, только чуток попривыкнуть надо.