— Еще бы! Как любой современный человек, — серьезно ответил Генрих. Олаф Кауфман при этих словах только хмыкнул.

Лекция по поводу откручивания и закручивания кранов длилась не меньше получаса. Все это время Эйвинд из Норддерфера непонимающе заглядывал то под ванну, то под умывальник. Когда газовая колонка включалась — в доме Олафа было не электрическое, а газовое отопление, старик испуганно вздрагивал и бормотал заклинания.

— А кто качает воду? спросил он, разобравшись наконец с системой кранов. — Рабы?

Объяснять жителю Малого Мидгарда принцип водопровода было занятием совершенно бесполезным, поэтому Генрих кивнул головой. Старик успокоился.

— Не вздумайте кушать мыло, а главное, когда будете мылить голову, плотно закрывайте глаза — шампунь щиплется. Потом лицо быстренько ополосните.

Через полчаса разрумяненный Эйвинд из Норддерфера — чистый, аккуратно причесанный — живо уминал теплые, только что из духовки, чесночные булочки. При этом он качал головой с видом ценителя и размышлял вслух:

— Хм. Хлеб, начиненный снадобьем. Кто бы мог подумать, что это так вкусно?

Генрих тоже жевал булочку, но не потому, что был голоден, а потому, что старик Эйвинд из опасения быть отравленным заставил его проглотить кусок. Свободной рукой Генрих меланхолично листал атлас мира. Питер Бергман свернулся калачиком на диване.

— Я тут отбросил все эти запутанные нагромождения кеннингов, драконов и карликов, а оставил, на мой взгляд, самое существенное, — сказал вдруг Олаф, направляясь к Генриху. — Посмотри, что осталось.

На листке бумаги довольно корявым почерком было написано:

«Имеем:

— Пересечения трех рек.

— Одна река бурная и быстрая, другая тихая и медленная, третья — неясно.

— Цвет двух рек в месте слияния заметно отличается друг от друга.

— В месте слияния рек находится город или поселок.

— Там. же возвышается гора или холм.

— На вершине горы должно быть что то вроде замка или крепости.

— Из крепости виден город, а из города, наверное, видна крепость.

— Возле горы или по горе проложена «лестница».

— Следует подняться на сто пятьдесят три ступеньки.

— В землю должна быть врыта «дверь» или что- то вроде этого.

— Летом, в определенное время суток, на эту дверь падает свет, но, возможно, дверь светится и сама по себе».

— Тут ошибка, — сказал Генрих. — В последнем пункте. Не в «определенное время суток», а только ночью.

— Да, верно, — согласился Олаф. — Исправь.

— Теперь все правильно, — возвращая ручку, заключил Генрих. — Описание довольное подробное, хотя пользы от этого нам не прибавилось. У тебя случайно нет еще атласов?

— Атласов нет, но есть карта мира, — ответил Олаф. — В другой комнате на стене висит.

— Тогда ты поищи там города на пересечении рек, а я в этом атласе гляну. Ты возьми себе обе Америки, я же поищу в Европе. Потом надо будет просеять Африку и Азию...

— Эй, Питер! А ты что скажешь? Вот послушай... — Генрих собрался было прочесть составленный Олафом перечень, но, услышав Питера, обреченно махнул рукой.

— Вы что, решили замучить меня? — жалобно простонал Питер, пытаясь накрыть декоративной подушечкой голову. — Я всю ночь не спал. Совесть имейте...

— Придется искать вдвоем, — пожал плечами Олаф. — После Америки и Европы примемся за Россию, Австралию, Восток... Эх, дай бог, чтоб хоть за неделю управились.