|
Водя взглядом по окружности мозга, насколько ей позволял слабый свет фонаря, она увидела, как где-то дернулся палец. Где-то сжался кулак. Он все еще был жив. Какая-то малая часть мозга еще цеплялась за жизнь. Червей это не интересовало. Платформа сотрясалась все сильнее. Сигнал был отправлен. Может быть, существовал способ снова успокоить червей, заставить их прекратить глодать опоры клетки, но пока мозг этого сделать не сумел.
Даже если бы и существовал способ остановить червей, это было не особо важно. 2I шел прежним курсом на столкновение с Землей. Живой или мертвый, он врежется в планету с такой силой, что положит конец всей жизни на ее поверхности. Но пока есть жизнь, есть и надежда. Так? Должна быть. Должно оставаться нечто, что они, астронавты, смогут сделать. Так. Дженсен приходило в голову только одно. Более ужасающего варианта и придумать было нельзя. – Фостер говорил с этой штукой, – сказала она. – Кто-то еще может сделать то же самое. Лицо Рао застыло. – Нет, – сказала она. – Нет. Нет. Нет.
– Фостер был связан с 2I несколько дней – и у него не получилось наладить коммуникацию, – напомнила астробиолог командиру. – Он прочел ее воспоминания, но не сумел заставить двигаться. – Да, – согласилась та. – А Стивенс заставил. Стивенс ушел, совсем ушел. Но он нашел способ. – Нет… не надо… – Полно, – сказала ей Дженсен. – Ты же умная, Рао. Наверное, самая умная из всех, кого я знаю, а ведь я работаю в НАСА, так что это о многом говорит. Ты сообразила, что это не космический корабль, что это животное. У тебя должны быть какие-то соображения. Что знал Стивенс – и чего не знал Фостер? Астробиолог наморщила нос и поджала губы, словно откусила кусок лимона. Она знала ответ, но ей не хотелось произносить его вслух. – Черт, да говори же! – заорала Дженсен. – Мне кажется… У меня есть идея, но… но… ты слышала, что произнес Стивенс, умирая?.. Ты слышала, что он сказал? «Па. Па. Па». Дженсен кивнула. – Я подумала, что это просто сокращение мышц, которые выталкивают из неработающих легких воздух. Платформа снова дернулась, накреняясь еще сильнее. Астробиолог крепче вцепилась командиру в руки. Это было больно. – Фостер сказал, что Стивенс смог говорить с 2I, когда он… когда он умирал. Санни не мог артикулировать. Он мог только взывать к тому, кто ему был нужнее всего. Рао затрясла головой, не понимая – или отказываясь понимать. – Он произносил твое имя, – сказала Дженсен. – Звал тебя. – Нет! – вскрикнула астробиолог. – Нет. Нет. Но теперь у командира уже не осталось сомнений. – Ему хотелось быть с тобой. Фостер говорил, что при подсоединении к 2I между разумами нет преграды. Сознания сливаются. Стивенсу хотелось быть с тобой – и 2I переместился к «Ориону». С животными нельзя вести обсуждение, приводить им разумные доводы. У них нет осознанных желаний, они не пользуются языком. У них есть только стремления. Потребности. Фостеру хотелось подружиться с 2I и узнать его тайны, а вот Стивенсу… ему просто необходимо было потянуться к кому-то – к тому, кто как-то его поддержит. – Нет! – повторила Рао. – Заткнись! Нет! – Ты была ему нужна, – сказала командир. Рао плакала. Она отвернулась от Дженсен и попыталась вытереть глаза о плечо скафандра. – Знаю, – вздохнула она. |
