Он почувствовал рывок вверх. Эрброу своими передними лапами схватил его за запястья. Хватка была сильной, решительной и на удивление мягкой… Лапы дракончика были мягкими, как у щенка, и он даже не дотронулся до него когтями. Его мозг развивался и работал!

Тысяча шестьсот фунтов ума.

Дракончик снова решительно взмыл вверх и направился к холмам за Чёрными горами. И вот они уже летят над живописной местностью, где виноградники чередуются с яблонями. Йорш напряг мускулы живота и подтянул вверх ноги, как бы собираясь перекувыркнуться через голову. Эрброу понял его намерение и помог, опустив правое плечо и в подходящий момент отпустив запястья эльфа. Как умелый акробат, как будто они тренировались долгие годы, юноша взобрался на спину дракона. Внизу, между рядами винограда, разбегались во все стороны малюсенькие фигурки.

— Летим отсюда! — закричал Йорш.

Ещё один вираж, и они направились в сторону моря за Чёрными горами. Иногда они поднимались высоко над облаками, иногда, наоборот, чуть не касались вершин лиственниц. Йорш увидел, что его библиотека практически изолирована от окружающего мира: оползни, случившиеся, очевидно, предпоследней весной, с её сильнейшими дождями и таянием ледника, засыпали как лестницу, по которой пришёл он с Сайрой и Монсером, так и дорогу, по которой его спутники покинули пещеру. До библиотеки теперь можно было добраться только на крыльях. И вот перед ними наконец-то открылся горизонт, чья чёткая линия нарушалась лишь летающими чайками. Ветер развевал волосы эльфа. Шум моря сливался со свистом ветра и голосами птиц.

Спина дракона будто предназначалась для всадника: между настоящими крыльями находились два внутренних маленьких крыла, покрытые мягкой шерстью. Когда дракон заметил, что Йорш трясётся от холода, он накрыл его этими малыми крыльями. Более удобного места невозможно было и представить.

Долина под ними расстилалась во всём своём великолепии. Эрброу бесстрашно опустился к земле, почти задевая вершины деревьев, потом снова взмыл вверх, опять вниз, касаясь травы на поляне, и снова в небо.

Небо огласил рёв дракона — намного ниже, чем его привычный «пиииииииип», и перед ними запылала огненная полоса. Они быстро пронеслись сквозь пламя, почти не чувствуя его, подобно тому как не ощущаешь огня, быстро проведя рукой над свечой.

С каждым рёвом небо на мгновение превращалось в огненное золото, чтобы потом сразу же принять свою обычную светло-голубую окраску. Дракончик опустился прямо к поверхности моря, коснулся волн. Йорш почувствовал солёную пену на лице и волосах. Вокруг одна за другой бежали волны, и чайки кружили над бесконечным горизонтом.

Йорш подумал, что жизнь делится на «до» и «после»: до и после того момента, когда впервые видишь море. И чего-то наверняка не хватает той жизни, в которой нет этого момента.

Эрброу крепко сомкнул над ним свои внутренние малые крылья, чтобы согреть его и удержать на спине… и вдруг нырнул. Йорш снова представил себе, что он — рыба, и солёная вода вокруг него стала сущим наслаждением. Навстречу им плыла стая дельфинов, которые с интересом наблюдали невиданное зрелище. Среди них была дельфин-мама, рядом со своим малышом, и на мгновение сердце Йорша наполнилось тоской по его непрожитому детству, но стоило дракону вновь взмыть в небеса, прямо в стаю чаек, как тоска рассеялась крошечными пузырьками морской пены, оставшейся под ними.