|
Письменность второй рунической династии читать было нелегко, особенно на руках у кого-то бегущего. Если бы только он смог прочесть последние три слова, после «которые»! Если бы охотник, нёсший его на руках, хоть немного замедлил свой бег! Он прочёл бы предсказание целиком и сейчас точно бы знал, что именно уготовано ему судьбой. Но если бы охотник замедлил бег, их поймали бы и повесили. Это наверняка тоже помешало бы его судьбе, так что лучше не жаловаться. Понять бы, почему на них так рассердились тогда в Далигаре! Конечно, он был эльф, но единственное, что сделал он с помощью волшебства в городе Далигаре, — воскресил курицу. Чудесная курица, с перьями тёплого коричневого цвета.
Но он точно знал, что это именно ему предстоит жениться. Жениться на девушке с именем утреннего света. Нужно научить дракона летать. Нужно обязательно научить дракона летать. У него возникла новая идея, которая могла бы сработать. Йорш направился к заснеженным вершинам. Эрброу затрусил за ним, не чувствуя холода под тёплой шёрсткой и изумрудной чешуёй. Эльф передёрнулся от мороза. Изо всех сил сосредотачиваясь на ощущении тепла, ему удавалось избежать обморожения, но всё равно было ужасно холодно. Растительность поредела. Сугробы стали выше. Внизу, в долине, недавний снегопад всего лишь покрыл снегом траву, а здесь, на высоте, он лёг поверх прошлогодних сугробов. Йорш нашёл подходящее место. Он разглядел его ещё в долине — большая, уходящая в небо скала, с утёсом футах в двадцати от верхушки. Ещё ниже, в тысяче футах вертикального падения среди гранитных пиков, высоких, как десяток башен, начиналось ущелье. За ущельем виднелись долины, леса лиственниц, небольшие просеки, и вдалеке во всём своём великолепии раскинулось море. Было нестерпимо холодно. Но всё-таки это отличное место. Йорш собирался поиграть с дракончиком в догонялки. Увести его за собой к скале. Неожиданно броситься со скалы: внизу было что-то вроде ниши, как будто для этого сотворённой. Эрброу, догоняя его, упал бы в пустоту и, уже находясь в воздухе, неизбежно открыл бы свои широкие крылья, чтобы спланировать на утёс. Утёс был достаточно широким, никакого риска для малыша упасть в ущелье: план простой и гениальный. Йорш побежал, размахивая руками, стал кричать и подзывать к себе малыша. Эрброу был счастлив. Он пищал от радости. Маленькие полосы огня растапливали снег и согревали воздух. «Пора», — подумал эльф и разогнался. За его спиной земля содрогалась от пудового топанья малыша. Подбежав к обрыву, Йорш спрыгнул вниз и быстро спрятался в нише. Сердце выскакивало у него из груди. Дракончик, бежавший за ним, не успел остановиться. Вдруг оказавшись без опоры под ногами, он испугался и, не распахивая крылья, грохнулся на скалистый утёс. Эрброу боялся подняться: в первый раз в жизни ему было больно, очень больно. Грязный мех был в крови, и чешуйки, защищавшие его, поцарапались и помялись. Дракончик даже не плакал. Он медленно поднял голову и нашёл глазами Йорша. Самым ужасным был взгляд малыша. Широко распахнутыми глазами дракон неотрывно смотрел на эльфа. Тысяча шестьсот фунтов изумления. Тысяча шестьсот фунтов отчаяния, страдания и разочарования. Даже разум новорождённого осознавал, что это было сделано нарочно. Как он мог так поступить? Зачем? Дракончик опустил голову и только теперь жалобно заплакал. Никакого пламени не вырвалось из его пасти, как будто бы его огонь потух. Йорш чувствовал себя жутко. Голова его поникла. Он этого не выдержит. Эльф снова оказался под колпаком одиночества, ему не хватало воздуха. Совсем один он тащился в грязи под дождём. Два человека подобрали его и спасли, но они не могли его утешить. Они были людьми, а он — эльфом, и стена различия и непонимания навсегда осталась между ними. Больше десяти лет он провёл с драконом, настолько поглощённым высиживанием своего яйца, что он толком не замечал эльфа и не интересовался его мыслями. |
