Он вспомнил самого себя, маленького, почти трёхлетнего, когда он чуть ли не умирал от холода, голода и страха во мгле дождя: тогда он попросил у судьбы немного тепла и достатка, а потом в течение тринадцати лет его практически тошнило от всего этого. Очевидно, рок понятия не имел о золотой середине.

Дракончик ещё спал. Лес лиственниц, в котором они провели ночь, был покрыт лёгким снегом. Йорш предпочёл покинуть библиотеку: не только ради спасения оставшихся книг, но и потому, что малыш был очень жизнерадостным и постоянно вилял хвостом, а обрушающиеся сталактиты всё-таки могли быть смертельны.

Юноша-эльф вышел из леса. В месте, где кончались деревья и начинался ледник, росла арника. Вчера Йоршкрунскваркльорнерстринк изо всех сил попытался передать дракончику образ большого поля арники горной в надежде, что она сейчас же вырастет у него под ногами. Всё, что он получил в ответ, был отчаянный «пиииииип» непонимания: ожог на плече горячо напомнил об этом.

Было очевидно, что материализация случалась, только когда малыш испытывал грандиозные ощущения, такие как куча радости и охапки нежности. Обыкновенная необходимость иметь немного арники для лечения или предотвращения ожогов не входила в нужную категорию чувств.

К тому же у малыша начали резаться зубы: стали почти видны центральные клыки и уже намечались задние боковые. От этого у дракончика, конечно же, чесались дёсны, и он постоянно что-то грыз. Словно мышь весом в тысячу шестьсот фунтов. Учитывая книги, сгоревшие и превратившиеся в опилки, знания будущих поколений рисковали значительно уменьшиться.

Йорш доковылял до арники: всего несколько стебельков, но должно было хватить на спину и на плечо. Чтобы потушить дракончика или хотя бы уменьшить его огонь, требовались также аконитус белоустый и наперстянка пурпуровая, но в книге, к сожалению, не указывались точные дозы. Предупреждалось лишь, что в настойке этих цветов должно было быть немного, тогда как много могло отравить или убить дракона. Сколько это немного и много?

Из-за этих сомнений приходилось терпеть ожоги. Можно было постараться уменьшить их количество, избегая причины любых неожиданных эмоций малыша.

Йорш закончил с арникой и поднялся. За его спиной белели в голубом небе заснеженные вершины Чёрных гор, а впереди открывалась широкая долина.

Взгляд эльфа блуждал окрест. Небольшая еловая роща, откуда вчера выскочила лиса, напугав Эрброу своим внезапным появлением, ещё дымилась. А вот кусты ежевики, где дракончика поразила чудесная стайка бабочек, уже потухли. Йорш направился, прихрамывая, обратно к лесу. Если бы Эрброу проснулся и не увидел его рядом, он бы испугался, и тогда неизвестно, сколько ещё деревьев превратились бы в горящие головешки.

Дракончик всё ещё спал. Йорш сел рядом и легонько погладил его. Он чувствовал под пальцами мягкую, тёплую шерсть изумрудного цвета. «Новорождённый дракон весит тысячу шестьсот фунтов», — говорилось в книге.

Тысяча шестьсот фунтов крушений и разрушений. Тысяча шестьсот фунтов мягкой шерсти и нежности.

Тысяча шестьсот фунтов катастроф и ожогов. Тысяча шестьсот фунтов блестящих чешуек и любви.

Дракончик проснулся, потянулся и широко зевнул, вмиг испепелив верхушку столетней сосны на окраине леса.

Потом Эрброу увидел эльфа, счастливо улыбнулся и засмеялся от радости. Йорш вовремя увернулся: он уже наловчился моментально реагировать, но куст розмарина запылал огнём. Йорш продолжал гладить дракончика, который счастливо вилял хвостом. Они прижались друг к другу и так и сидели возле горящего куста, который приятно согревал воздух и окрашивал золотом опустившийся туман.