Тысяча шестьсот фунтов, из которых, как минимум, полдюжины были воспламенительными гландами.

Йорш больше не был один до самого горизонта, но совершенно очевидно, что судьба — во всяком случае, его судьба — не имела никакого понятия о золотой середине. Если б только поменьше болела спина!

Йорш потянулся к своему старому расшитому мешку, который носил на верёвке через плечо. Открыл его и вытащил свиток пергамента и горсть золотистой фасоли для малыша. Дракончик с ума по ней сходил и радостно стал поедать бобы один за другим, ужасно медленно, как и все новорождённые драконы.

«Дракон перестаёт быть новорождённым, ежели начинает летать. Лишь тогда начинается бесконечная мудрость его, лишь тогда уразумевает он смысл слова и письма и понятие повреждений великих, наносимых огнём его…»

«Если», а не «когда». Причинная, а не только временная зависимость. Лишь после того, как дракон научится летать, после своего первого полёта, он перестанет быть новорождённым. К тексту прилагалась иллюстрация. Эмоции от полёта в сочетании с действием грудной и спинной мускулатуры обеспечивают полнейшее развитие мозга дракона.

Короче, опекун дракона должен научить его летать. И пока этого не произойдёт, следует запастись арникой горной в больших количествах.

Вопрос — как? Научиться летать можно, имитируя кого-то.

Йорш летать не умел. Весь его опыт в этом плане сводился к нескольким часам на качелях. Но уже первая идея, пришедшая ему в голову, казалась простой и гениальной. Он положил руку на огромную головку дракончика и полностью сосредоточился на стае кружившихся над ними птиц. Но это не сработало. Дракончик начал лишь упражняться в чириканье (ожог правой руки у Йорша и пожар восьми деревьев розового мандарина), провёл полдня, будучи уверенным, что весит всего восьмую часть унции, и с корнем вырвал три куста розового грейпфрута, пытаясь запрыгнуть на него двумя лапами, как это делали птички.

Вторая идея была более практичной. Йорш смастерил себе два крыла, используя листья вырванных грейпфрутов вместо перьев, и попытался продемонстрировать механику полёта. Малыш в полном замешательстве глядел, как эльф бегает туда-сюда по поляне, размахивая гигантскими крыльями из листьев розового грейпфрута.

Когда Йорш готов был повалиться замертво от сердечного приступа, устав от всей этой беготни, Эрброу вдруг нашёл лягушонка. Сначала он испугался, потому что ещё никогда не видел лягушат, и последующее за этим пламя начисто спалило дикую сливу, росшую неподалёку. Потом дракончик начал играть, радостно прыгая во все стороны.

Не унывая, Йорш решил усовершенствовать свои показательные лекции, забравшись на скалистый утёс и планируя вниз. Загвоздка была лишь в том, что прошло уже много времени с тех пор, как он прочитал инструкцию по созданию летающих машин, и, к сожалению, её невозможно было перечитать — книга о летающих аппаратах обуглилась во время второго чихания малыша, а тексты о воздушных шарах и о воздушных змеях — во время первого.

То ли крылья были недостаточно большими, то ли был неправильным угол наклона листьев-перьев… После первой попытки Йорш жалко грохнулся в заросли горечавки, окружённый облаком из грейпфрутовых листьев. Дракончик пришёл в ужас: на склоне горы надолго остались следы его безутешного плача. Йорш научился тушить костры, прибегая к перевёрнутой формуле зажигания огня. Но энергия огня не исчезала совсем, она концентрировалась в голове юноши, точнее, в области лба, над носом, где оставалась слабо гореть.