— Что вы хотите? — испуганно спросил Юра.

Мужчины переглянулись и начали улыбаться.

— Ничего такого, — просто ответил молодой, сидевший рядом. — Ничего необычного. Перестань дичиться, красавчик. Аркадий Венедиктович рассказал нам, что ты поэт. Вот, выпей и прочти нам стишок. — Он повернулся к Брому. — Аркаша, позови…

Бром кивнул, поставил бокал на столик и вышел.

— Это для нашего архива, — сказал молодой, снова поворачиваясь к Юре. — Ты ведь не против?

В комнату вошел человек с треногой и ящиком фотографического аппарата.

— Любишь фотографироваться? — спросил молодой, пока двое остальных занимали места позади кушетки для общей фотографии.

— Нет.

— Зря! Эти фотографии… — Молодой щелкнул пальцами.

Юра почувствовал, как на его плечо легла рука коренастого. Толстые пальцы впились в пиджак, придавливая юношу к спинке кушетки. Он дернулся, стараясь вырваться, но тут же чужая рука придавила и второе его плечо.

— Сиди смирно, — послышался голос. — Иначе фотография не получится.

— Да уж, — сказал молодой, придвигаясь ближе настолько, что Юра мог рассмотреть мелкие бусинки, пришитые по краям полумаски. — Зря мы, что ли, одевались специально для тебя? Посмотри на мое платье. Нравится? Хочешь такое?

Фотограф быстро расставил треногу, нырнул внутрь полога и поднял руку, в которой держал вспышку.

— Улыбайся! — послышался голос сзади, и пальцы еще больнее впились в плечи Юры.

«Пропал!» — с ужасом подумал юноша.

Вспыхнул магний вспышки.

— Прекрасно, — сказал молодой. — Для начала очень хорошо.

— Для начала? — простонал Юра.

— Конечно! Вечер только начался.

Молодой повернулся назад — к остальным ряженым.

— Ну что, сестры, кто сорвет первый цветок с этих поэтических уст?

— Так-так, — сказал следователь. — Видите, доктор, все понятно. Юношу обесчестили. Он не выдержал и повесился. А рана на голове — следствие какой-нибудь старой травмы. Яснее ясного.

— Нет, — помотал головой доктор, — не старой. Я что, не могу отличить старую от новой?

Аня вдруг напряглась.

— Никто его не обесчестил! — выкрикнула она. — Они этого не сделали!

— Как так? — спросил следователь.

— Юра сказал, что он начал сопротивляться. И тогда эти люди, поняв, что ошиблись в нем, что он — не такой, как они, очень разозлились, позвали этого Брома и сказали, чтобы он выбросил Юру вон. Так что никто его не бесчестил!

— Но вы же сказали, что ваш братец пришел домой очень расстроенный, — возразил следователь.

— Не этим! А тем, что его приняли за мужеложца! Да и вообще — представьте, что это произошло с вами! — сердито сказала Аня. Эта маленькая худенькая девушка была похожа на ощетинившегося зверька, защищающего свое потомство.

— А может, он вам просто не сознался от стыда? — начал спорить с девушкой следователь.

— Погодите, — прервал их доктор Зиновьев. — Если юноша до сих пор не имел гомосексуального опыта, то такой групповой акт насилия должен был повредить ему… да-с… простите, барышня, задний проход. И он как минимум должен был испытывать чувство неудобства при сидении.