— Ну вот, — с мягкой улыбкой сказала Надежда Петровна, — большое вам спасибо, Владимир Алексеевич, что проводили. Не хотите зайти согреться? Я вас чаем напою у себя в кабинете.

Я посмотрел вверх на окна.

— Темно уже, а свет ни в одном окне не горит. Где же жильцы?

— Съехали. Новый домовладелец собирается тут все перестраивать.

— А вы?

— Нас тоже попросили. Приходил от него управляющий — да только я выговорила себе еще полгода сроку.

— А потом куда?

— Никому не скажете?

— Нет, — улыбнулся я.

Ламанова сделала знак рукой, чтобы я нагнулся к ней. Надежда Петровна была маленького роста, пухленькая и очень милая. Нагибаться к таким — сущее удовольствие.

— Я строю собственный дом, — шепнула она мне.

— Где же?

— На Тверском бульваре. Только никому ни слова. Поклянитесь!

— Клянусь. Это не у Никитских ли ворот?

Ламанова укоризненно наморщила носик.

— Ну! Это же секрет!

— Хорош секрет, — заметил я, — когда уже и стройка идет, и архитектором не кто-то, а Лазарев. Вот что творит Елисеев на Тверской — это да, секрет. А ваш…

— Ну и ладно! — засмеялась Ламанова. — Мне нужно еще немного времени, чтобы достроить и переехать. А тут уж больно место хорошее. Да и известное моим клиенткам.

Мне показалось какое-то шевеление между манекенами. Мелькнуло несколько встревоженных лиц. Потом дверь отворилась и прямо на улицу, под свет фонаря выскочила взволнованная молодая девушка.

— Надежда Петровна! Надежда Петровна! Идите скорее!

— Оля? — удивленно спросила Ламанова. — Ты чего на холод выскочила? Простудиться хочешь?

— Надежда Петровна!

Ламанова стремительно подошла к ней и выслушала то, что девушка тихо прошептала ей на ухо. Потом растерянно повернулась ко мне.

— Это Бог знает что! Владимир Алексеевич, не пройдете ли внутрь?

— Что случилось?

— Не хочу говорить на улице.

— Хорошо, пойдемте.

Мы вошли в дверь. За нами юркнула и девушка.

— Вот, — указала она в угол просторного зала, где в кресле, расстегнув шинель и сняв шапку, сидел полицейский пристав. При виде Ламановой он встал и коротко поклонился.

— Здравствуйте! — ответила та. — Если вы пришли пошить себе мундир, то, увы, мы этим не занимаемся.

— Мадам, — ответил пристав. — Простите, что побеспокоил. Я жду одну из ваших работниц. Только и всего.

— Только и всего! — откликнулась Ламанова. — В чем дело? Что она натворила?

— Ничего такого, — честно ответил пристав. — Но хочу вас попросить отпустить со мной Фигуркину Анну Петровну для проведения дознания.

— А что случилось-то? — спросил я.

Пристав посмотрел на меня, прикидывая, отвечать незнакомцу или нет. Потом решил, что разговаривать с неизвестными господами его не уполномочивали, и снова повернулся к Ламановой.