Он смотрел на меня, словно я был пациентом дурдома и только что сбежал из отделения буйных умалишенных.

— Успокойся, — сказал он, когда я закончил бессмысленный монолог. — Что с тобой, Саня? Ты не понимаешь очевидных вещей?

— Каких именно? — вскинул я голову. — Дело не в том, что я не успел пообщаться с тем, кто ведет дело Борисова, дело в этих гориллах, которые оборзели и творят все, что хотят!

— Вот что, — сказал он. — У меня к тебе серьезнейший разговор.

Я пожал плечами:

— Говори.

— Обязательно скажу, — пообещал он. — Но только после того, как ты вернешься с Фрунзенской набережной.

— Какого хрена я там забыл? — выкрикнул я. — Еще кого-то пристрелили?

— Не забывайтесь, Турецкий!!! — грохнул Меркулов кулаком по столу. — И перестаньте немедленно хамить.

Раз он перешел на «вы», значит, я перегнул где-то палку. Нужно было срочно выправлять положение.

— Прошу прощения, — пробурчал я. — Больше не повторится, ваше благородие.

— Не дерзи, — предупредил он меня помягчевшим голосом, — а слушай. На Фрунзенской набережной произошло еще одно убийство.

— Тьфу!

— Убит замминистра юстиции Воробьев.

— Когда?

— Грязнов звонил полчаса назад. Он на месте вместе с оперативно-следственной группой. Сообщил мне.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему он сообщил тебе? С каких пор он тебе докладывает сводку преступлений по городу?

Меркулов внимательно посмотрел на меня, как бы пытаясь понять, издеваюсь я над ним или просто дурака валяю.

Наконец он спокойно ответил:

— Грязнов полагает, что убийство Воробьева связано с делом, которым ты сейчас занимаешься. То есть убийство Воробьева связано с убийством Смирнова и Киселева.

— Из чего это следует? — настойчиво расспрашивал я своего шефа. — У него есть какие-то доказательства?

— Саша, — сказал мне Меркулов. — Почему бы тебе не поехать на место и самому не поговорить там, на месте преступления, обо всем том, о чем ты меня так дотошно расспрашиваешь? Тем более что Грязнов ждет тебя.

— Ждет?

— Я сказал, что пошлю тебя к нему, как только ты появишься.

— Вот так, да? — сказал я. — А что же я тут делаю?

Через пару секунд меня уже не было в кабинете Меркулова. Адрес убитого Воробьева я знал. Мы с ним были соседями.

Воробьев жил в моем доме, в соседнем подъезде.

Странно, что Костя сам не упомянул этот факт. Закрутился, наверное. Через полчаса служебная машина подвезла меня к собственному дому. Но в свой подъезд я заходить не стал.

У двери квартиры, в которой жил Воробьев, меня встретил оперативник. Я представился, и меня проводили к Грязнову. Слава сидел в кабинете покойного за его столом и что-то глубокомысленно изучал.

— Здравствуйте, — сказал я, отрывая его от бумаг. — Вызывали?

Он поднял на меня глаза и, удовлетворительно кивнув, встал.

— Так точно, — ответил мне замначальника МУРа подполковник Грязнов. — Не угодно ли взглянуть на убитого?

— Что-нибудь необычное?

— Как тебе сказать… — задумчиво проговорил Грязнов.