– Изучаю, насколько вы гостеприимны, – сказал Римо и пожал протянутую руку, которая, несмотря на то, что только что нажала на спуск автомата и разможжила человеческую голову, оставалась удивительно прохладной.

– Шутки в сторону, – сказала женщина. – Какое вы получили задание?

– Вы всегда так деликатны? – осведомился Римо.

– У меня нет времени играть в игры, мистер Уильямс, – холодно сказала женщина. – Если не ошибаюсь, вы мне обязаны жизнью. Вам повезло, что я появилась именно в этот момент, а не позже.

– Лично мне это представляется весьма сомнительным, – сказал Римо, оглядываясь. – Впрочем, почему бы нам не оставить это место, здесь становится скучновато. Лучше отправимся куда нибудь еще, где сможем забыть о форме и расслабиться.

Зава Фифер глубоко вздохнула, и тесно облегающая форма вздохнула вместе с нею.

– Мне очень удобно в этой форме, – сказала она сухо.

Римо посмотрел на ее грудь, оказавшуюся в каких то полутора дюймах от его груди, и сказал:

– Странно.

– Что странно?

– Мне при виде вашей формы становится как то не по себе.

– Как говорят у вас в стране, это ваша проблема.

Она посмотрела в глаза Римо и улыбнулась:

– Ваш мистер Чиун ждет вас в ресторане отеля. Там мы сможем спокойно побеседовать.

– Отлично, – сказал Римо без особого воодушевления. – Давненько мы не виделись с Чиуном.

– Я бы вмешалась раньше, – говорила Зава Фифер, – только вот с магазином получилась неувязка.

– В магазине одежды задержались или в обувном? – поинтересовался Римо.

– Нет, мистер Уильямс. Я оставила магазин от автомата в книжном киоске.

И она показала на «узи», висевший на спинке стула.

Ресторанчик был отделан зеленым и оранжевым пластиком, а скатерти были красные, чтобы, решил Римо, не очень бросалась в глаза пролитая кровь. В Нью Йорке человек в форме и при оружии вызвал бы, наверное, панику, если бы вот так запросто зашел в ресторан. По крайней мере, такой визит вызвал бы наряд полиции и переговоры с администрацией ресторана. В израильском же ресторане, предназначенном для туристов, вооруженные автоматами и гранатами люди в форме преспокойно сидели за столиками, ели, пили и никто не обращал на них никакого внимания. Если кто то и поглядывал на Заву Фифер, то исключительно как на женщину, а не воина.

– Могу ли я вам помочь? – обратился к Римо официант по английски, но с сильным акцентом.

– Помочь? – удивился Римо. – Разве вы не знаете, кто я такой? Все остальные жители этой страны, кажется, уже давно об этом догадались.

– Хорошая рыба у вас имеется? – спросил официанта Чиун.

– Да, сэр, – отозвался тот и, что то нацарапав в блокноте, сказал: – Хорошая жареная рыба.

– Нет, – сказал Чиун, – я не просил подать мне жареный жир. Я только поинтересовался, есть ли у вас рыба?

Официант растерянно заморгал.

– Но вы можете ее очистить, сэр, – пробормотал он с надеждой в голосе.

– Отлично, – сказал Чиун, – тащите рыбу, я сниму с нее шкуру и брошу на пол, а потом вы заплатите мне за то, что я выполняю вашу работу.

– Нам, пожалуйста, минеральной воды, – перебил его Римо. – А если нет минеральной, то два стакана простой.

– А мне ничего не надо, – сказала Зава.

Официант исчез.

– Итак, – обратился Римо к Заве, – кто же убивает евреев и превращает их останки в свастики?

– Если бы вы проявили больше терпения, то мы бы узнали от этих троих, – сказала Зава.