— Я посчитал, что у Дэниелса полезно поучиться. И стал следить за его действиями. Нет, он в Норфолке не задерживался. Однажды я проследил за ним до железнодорожной станции, пытаясь узнать, куда он направляется. Спросил кассира после того, как Дэниелс купил билет.

— Ну и куда он ездил?

— Хитрый он парень. Вот тогда мне и захотелось стать его напарником. Ну, потом я узнал, что он одинокий волк, так что смысла не было изучать его методы. И я нашел Зингера. Прямо в нашем подразделении. Прямо у себя под боком.

— Куда ездил Дэниелс? В тот раз, когда ты следил за ним?

— В Уилмингтон, сэр.

— Уилмингтон? — повторил Мастерс.

— Да. Бьюсь об заклад, у него там есть уютное гнездышко.

— Было, — сказал Мастерс, и Колдрони вопросительно посмотрел на него.

Высокий парень в белом берете, сдвинутом на затылок, лениво прошел по проходу и сел рядом с рыжеволосой.

— Меня зовут Фред Зингер, — сказал он улыбаясь. — А вас как?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Раннее утро. Военно-морская база в Норфолке, Вирджиния. Дымка, висевшая над лужайками перед базой, окутывавшая все, от казарм до широких извивающихся бетонных улиц, медленно поднялась вверх, как дух, вызванный на заре обратно в могилу, оставив влажные кирпич и бетон наедине с зимним солнцем. Люди на базе тянулись на завтрак, или заправляли койки, или чистили зубы. Караул, дежуривший с четырех до восьми, сменили. И на кораблях, стоящих вдоль дока или пришвартованных в заливе, люди выстраивались на перекличку.

В госпитале санитар по имени Грег Бартер принес завтрак пациенту из 107-й палаты. Он вкатил тележку и методично составил на поднос стакан апельсинового сока, дымящуюся тарелку каши, сваренные всмятку яйца, гренки и стакан молока. Затем он поставил поднос на колени больному.

— Доброе утро, сэр, — сказал он жизнерадостно, подражая манере и дружелюбию гостиничного коридорного. — Все нормально, сэр?

— Все хорошо, спасибо.

— С температурой все в порядке? — спросил Грег.

— Все в порядке, спасибо.

— Это значит, она снижается, или все еще держится?

Он устало посмотрел на Грега. Было что-то в этом негодяе, за чем надо было следить. Надо же было такому случиться, чтобы встретить этого типа. Грег поднял брови в ожидании. Лицо выражало самодовольство и понимание.

— Все еще держится, сэр? — спросил Грег.

— Думаю, немного спала.

— Замечательно. Ничто мне не доставляет большего удовольствия, чем вид выздоравливающего человека. Это наша работа. За это нам, бедным больничным лакеям, платят жалованье. В основном мы, конечно, судна выносим, но еще мы любим смотреть, как наши дорогие маленькие пациенты снова встают на ноги. Мы человеколюбы.

— Сильно сомневаюсь.

— Это действительно так, — сказал Грег и спросил: — Где ты был в учебке?

— А тебе-то что?

— Ты не любишь отвечать на вопросы?

— Нет. Не люблю. — Он посолил яйца и взял ложку.

— Ну, не важно. Съешь кашку, — сказал Грег заботливо. — Это придаст тебе силы.

— Яйца остынут.

— Но кашу все равно съешь.

Он пожал плечами, взял столовую ложку и зачерпнул каши.

— Вкусно? — спросил Грег.

— Послушай, тебе больше некуда пойти?

— Ты у меня последний, дорогуша. Ты что, не рад?

— Я до смерти рад.

— Ты когда-нибудь ел такой завтрак у себя на корабле?

— Конечно.