В наступившей тишине Верука чувствовала себя извергнувшимся вулканом. Внезапно она смутилась и добавила чуть тише:

– Мне кажется, вам было полезно услышать другое мнение.

Вавилон, уровень 22. Спальные блоки

Бланш осталась предоставленой сама себе почти на двое суток. По небольшому приемнику транслировали новости: говорят, на таможнях опять были какие-то проблемы. Доступ к ним закрыли.

Она не знала, когда придет Миккель. И придет ли вообще. Таможенники фактически спали на работе, недаром для них выстроили казармы. Но свой приют, по крайней мере ненадолго, она обрела. В его капсуле почти не было личных вещей. Все было чистым, даже стерильным. В шкафу осталась пара военных курток с нашивками его расформированного отряда. Еще на зеркале висел снимок внешнего мира, сделанного из окна его базы, вероятно со времен службы. Он заснял пунцовое небо и оранжевый ландшафт с останками зданий. Из облаков, как налившийся кровью глаз, выглядывало тусклое солнце. Ну хоть такой горизонт.

Бланш вела себя тихо и никуда не выходила. Неизвестно, искали ли ее. Если и дальше прикрываться Рикой Мо, то следовало отметиться в ближайшем Центре обслуживания населения. Редких людей с пораженных уровней, умудрившихся избежать страшной участи, распределяли по другим отсекам.

В ее лице читалась изможденность. Черты осунулись, и сходство с настоящей Рикой становилось все менее очевидным. Нужно было снова остричь волосы. Это Бланш и сделала, увидев пару ножниц в шкафчике в ванной. Черные клочья летели в раковину, как вороньи перья…

…Рика умерла в подворотне девятнадцатого уровня. Бланш держала ее холодеющее тело, спрашивая себя: кто она, эта бродяжка с длинным номером и «моровыми» венами? Как она жила? Были ли у нее близкие? Кто будет плакать о том, что очередной наркоман скончался от передозировки?

Из открытого иллюминатора ближайшей капсулы иронично раздавалась трансляция какой-то научной программы:

«…Понятие жизни стало иным после Синтетической Революции. Где теперь граница между живым и неживым? Мы рассуждаем о нашем существовании в концепции метажизни: биотехнологии подарили человечеству новую гибридную идентичность. Все неживое может ожить и стать нашей частью…»

Рика точно была за гранью живого. Неторопливо Бланш исследовала ее тело. Бродяжка на самом деле оказалась счастливицей. Несмотря на то, что ей стукнуло девятнадцать, выяснилось, что у нее всего один искусственный орган – правый глаз.

Бланш, в бегах сошедшая на эти помойные уровни по канализациям, уже знала, в кого превращается. Пусть она старше, но разница в возрасте пока не заметна внешне. Руки провели по лбу девушки, опустив веки на пустые мраморные глаза. Рика получила свободу от всего. Жалко, что это соотносилось со смертью. Удалось дотащить ее до дома – грязного жилого блока с вечно мигающим светом. Мертвая оказалась легкой как перышко. В узкой жилой капсуле с истекающими ржавчиной стенами произошла подмена.

Бланш подсоединила ее чип к своему компьютеру и перепрограммировала жизненные датчики на собственные показатели. А свои стерла, будто их и не было. Теперь выглядело так, будто эта несчастная прошла через небольшую клиническую смерть, что часто случалось среди наркоманов. Рика умерла, но ее исходный код остался жить. Перевоплощение казалось легким: волосы покороче да одеться в бесформенные черные лохмотья… Остался еще один штрих, и нужно было сделать это до того, как она выйдет наружу и пройдет через какой-нибудь сканер безопасности в центрах корпорации.