— Дела и в самом деле так плохи, как сообщил вам, без сомнения, Кромвель, — медленно начал Джордж. — Анна никак не может зачать нового младенца от короля, хотя король все лето только и делал, что возлежал с нею. Теперь он переходит от одной возлюбленной к другой, как у него в привычке, но отец опасается, что король все больше попадает под влияние одной дамы и ее алчной семейки.

— Итак, по-прежнему Джейн Сеймур, — подумала Мария вслух. — Она все еще не хочет уступить ему? В таком случае она, похоже, переняла и амбиции, и тактику действий у королевы.

— Именно, Мария. Именно так и говорит отец. Болейнам необходимо удержать короля, перетащить его от Сеймуров, пока Анна не родит наследника престола. А если не сможет — тогда, боится отец, и Елизавете не удастся взойти на трон. Корона достанется бастарду Фицрою или же… — Фраза осталась незаконченной, и Мария испытала страх — она давно уже научилась испытывать это чувство всякий раз, когда отцу требовалась ее помощь. Ни Стафф, ни Мария ничего не ответили, и Джордж, откашлявшись, продолжил:

— Помнишь ли, сестра, как король назвал тебя женщиной, которая рожает живых сыновей? Это было в тот день, когда они ужасно повздорили, ибо он выяснил, что на самом деле Анна вовсе не ждет ребенка.

— Я хорошо это помню. Ужасная была сцена. Но если это касается моего сына Гарри, скажи отцу, Джордж, чтобы он об этом и не думал. Королю отлично известно — и он не вчера об этом узнал, — что Гарри не плоть от плоти его. — Мария с трудом поднялась на ноги. — Отец зря столько раз тайком ездил в Хэтфилд, чтобы заморочить мальчику голову. Что бы отец себе ни думал, я отвечу ему «нет». Нет, нет и нет!

Стафф встал рядом с ней, погладил плечи, словно призывал сохранять выдержку.

— Я прекрасно себя чувствую, господин мой, право же, — заверила она мужа, но голос ее при этом дрогнул.

— Думаю, ты ошибаешься, сестра, — не унимался Джордж. — Я видел парня несколько месяцев тому назад. Он с головы до пят — вылитый Тюдор.

Мария шагнула к Джорджу, не желая замечать, что Стафф нежно прикоснулся к ней и попытался вернуть ее в кресло.

— Он с головы до пят — вылитый Кэри! Он всем похож на Вилла Кэри!

— Ну, это говорит лишь о том, что люди вольны спорить на сей счет, а уверенности-то нет, сестра. Парень рослый, крепкий, умный, тогда как Фицрой — кожа да кости и частенько хворает. Его величество охотно ухватится за возможность признать Гарри своим сыном, если только ты об этом заявишь.

— Мария, — чуть слышно обратился к ней Стафф, но она уже не в силах была сдержать поток охвативших ее чувств.

— Я не останусь бесстрастной и не буду молчать, милорд. Не могу! — Она старалась не кричать, но голос плохо повиновался ей. — Скажи своему отцу, что Гарри — сын Вильяма Кэри и стал бы наследником отца, если бы Его величество не отобрал у мальчика зЕмли и положенные ему по праву привилегии и не отдал бы их своей возлюбленной Анне Болейн и своему холопу Кромвелю.

— Кое-кто полагает, Мария, что король отобрал то, что он пожаловал Кэри, чтобы все видели: мальчик не является сыном Вилла Кэри, — настаивал на своем Джордж.

— Я уже слышала это довод раньше. Он лжив. Если отец хотя бы намекнет королю, что Гарри — сын Его величества, я пешком, если надо, отправлюсь прямо в Лондон и опровергну это перед лицом государя! Так и скажи отцу. И еще скажи: когда-нибудь не мешало бы ему испытать любовь хоть к кому-то, кто бесполезен для утоления его бесконечной жажды власти семьи Болейн! Скажи, пусть съездит в Гевер, потому что неразумная наша матушка все еще любит его, хотя я совершенно не представляю, как ей это удается.