— Мари, Анна! Нам разрешено отлучиться, прямо сейчас, если нам так хочется! Я была уверена, что нам удастся освободиться от службы после обеда, надо только терпеливо дожидаться. Я была убеждена в этом!

Эти добрые вести принесла рыжеволосая Жанна дю Лак, которой Мария безгранично восхищалась за яркую красоту и то внимание, какое оказывали ей многие придворные красавцы. Замечательная новость заключалась в том, что они свободны на ближайшие несколько часов и могут посмотреть на захватывающие турнирные схватки в парке, вместе с королем и его очаровательными друзьями.

Они не стали терять время на то, чтобы отнести вышивание в свои комнаты или подобрать подходящие головные уборы: час был поздний, праздник уже наверняка начался. Мария снова увидит Франциска, короля Франциска, о котором втайне грезила три года, с той минуты, когда его колдовские глаза на миг задержались на ней и он назвал ее юной Венерой. Каким он был чудесным, каким далеким! И какое счастье выпало тем, кто окружает его!

— Сейчас, Анна, ты увидишь всех тех великих людей, о которых мы тебе рассказывали, увидишь великолепие двора, — задыхаясь, пообещала Мария, и они поспешно сбежали по огромной витой лестнице из порфира, быстро миновав длинную галерею, которая связывала замок с регулярными садами. Франциск приказал расчистить обширное пространство для рыцарских поединков, и в теплые месяцы оттуда часто доносились призывный звук фанфар и приветственные крики зрителей.

— Oui, ты увидишь другую половину двора, ту, которую любой француз с горячей кровью предпочтет затененному мирку благочестивой королевы Клод, — вставила свое слово Жанна, когда они замедлили шаг, сознавая, что оказались теперь на виду, хотя залитые солнцем регулярные сады казались безлюдными. Безлюдными, если не считать седовласого и бородатого мастера-итальянца, которому теперь покровительствовал Франциск. Он сидел в профиль к девушкам, положив на колени блокнот для зарисовок, и задумчиво глядел на что-то вдалеке.

— Он Premier Peintre, Architecte et Mechanicien du Rois — так звучит полное название его должности, — объяснила хорошенькая Жанна, словно просвещала гостей дворца. — Король говорит, что его да Винчи рисует здешнюю долину и представляет, будто он на родине, во Флоренции.

— Король сам сказал тебе это? — благоговейно спросила Мария.

— Я слышала, как на днях он говорил это Франсуазе дю Фуа, Мари, — небрежно ответила Жанна. Она обратилась к младшей сестре Марии: — Франсуаза дю Фуа — нынешняя королевская maitresse en titre, ma petite Анна, — объяснила она.

— Право, я уже рассказывала Анне о ней и обо всех придворных, Жанна, хотя до нынешнего дня ей не выпадало случая увидеть их воочию, — сказала Мария.

— Я так поняла, что в Англии королю приходится скрывать свою возлюбленную от двора. Это правда? Кажется таким нецивилизованным, — высказала свое мнение Жанна.

Мария была рада, что можно не отвечать: они добрались до празднично разукрашенных навесов, а турнир был уже в разгаре.

Время от времени раздавались подбадривающие возгласы зрителей, а распорядители зычными голосами объявляли имена, титулы соперников и исход каждого поединка. Надулся и снова опал под порывом ветра навес, и девочки стали вглядываться в участников текущего поединка поверх голов тех, кто не удостоился сидячих мест на трибуне для знати.

— Это же сам Бонниве! — взволнованно зашептала Жанна. — Я узнаю его по доспехам и навершию шлема.

— Ближайший друг короля, — произнесла Анна; смышленая девочка действительно за неделю пребывания в Амбуазе затвердила наизусть весь список знатных придворных.

— Ни для кого не секрет, что он обожает и мечтает соблазнить сестру короля мадам дю Алансон, которая вовсе не любит своего супруга, — поспешила добавить Жанна, чтобы произвести впечатление своей осведомленностью о скандальных происшествиях в высших кругах.