— Да, — обернулась она, стоя уже у двери, — возможно, королева наконец вспомнила о своем обещании учить и воспитывать Кэтрин в Хэтфилде, вместе с принцессой Елизаветой.

— Сомневаюсь, чтобы ради такого пустяка Кромвель скакал прямо в Уивенго, Мария. Нет, думаю, нам надо взять себя в руки и держаться того, что дорого нам обоим.

Мария поспешила на кухню, чтобы дать распоряжения Бреннан и Нэнси, а Стафф снова стал качать на колене их наследника с волосами песочного цвета.

— Материнство и свежий деревенский воздух сделали вас еще красивее, леди Стаффорд, — сказал Кромвель, кланяясь и целуя ей руку.

— Материнство и Уивенго, во всяком случае, сделали меня счастливее, мастер Кромвель, — спокойно ответила она.

— Вы, Стаффорд, как всегда, выглядите хозяином жизни, — заметил коренастый министр, когда они провожали его в гостиную, куда были поданы вино и свежий сыр. — Очень милое пристанище, — сказал он, быстро обежав глазами комнату.

— В каком-то смысле пристанище, Кромвель, но для нас это родной дом. У нас с Марией нет ни малейшего желания вернуться ко двору и жить там постоянно, — сказал на это Стафф, сразу ощетиниваясь, как только увидел чопорное, непроницаемое лицо ближайшего советника короля.

— В таком случае будем надеяться, что это и не потребуется, лорд Стаффорд. Но я доставил вам весьма печальную весть и надеюсь, что она не оставит равнодушной сестру королевы.

— Печальную весть? Анна здорова? Только бы ничего не случилось с ее младенцем! — У Марии перехватило горло.

— Увы, как ни горестно, но у королевы случился выкидыш, и…

— Нет-нет, этого быть не может! — вскрикнула Мария, а Стафф склонился над нею, обняв за плечи своими могучими руками. Кромвель впился в эту трогательную сцену своими пронизывающими глазками.

— Мне очень жаль, миледи, но не было возможности смягчить для вас эту весть. Представляется, что выкидыш был вызван ужасным происшествием с Его величеством. На пятнадцатой неделе беременности королевы Его величество, в полном доспехе, участвовал в турнире в Гринвиче. Когда противник выбил его из седла, боевой конь всем своим весом рухнул на короля. Страх сковал придворных, ибо он почти два часа пролежал без сознания — мы уж подумали, что государь умирает.

Мария теперь сидела, отстранившись от Стаффа и не сводя залитых слезами глаз с Кромвеля.

— Когда ваш дядюшка Норфолк принес эту печальную весть королеве, у нее начались преждевременные схватки, и она родила мертвого младенца. Мужского пола.

— Господи, спаси и помилуй нас в таком случае, — пробормотал Стафф, Мария же не сказала ничего, ей не хватало слов.

— Когда Его величество очнулся и услышал о мертвом сыне, он ворвался в покои королевы и закричал что было сил…

— Разумеется, Кромвель, мы вполне представляем себе, что мог сказать Его величество, — перебил его Стафф.

— Да-да, конечно. И вся эта ужасная сцена произошла как раз в тот самый день, когда хоронили Екатерину Арагонскую, принцессу Уэльскую. Король еще до того застал королеву Анну и ее фрейлин, когда они веселились, нарядившись в платья самых веселых расцветок — желтые, в основном, — как только услыхали о том, что принцесса умерла в Кимболтоне. И теперь, после утраты сына-наследника, король обвинил ее в колдовстве. Многим придворным он говорил, что Бог наказывает его за то, что он столько лет поддавался ее чарам.

— Да как он смеет говорить с ней подобным образом — после того как столько лет преследовал ее, как бык во время гона! — взорвалась Мария.