Он повернулся и медленно пошел по травянистым террасам, она даже ответить ему не успела и уж потом спохватилась — как нелепо было махать рукой его удаляющейся спине.

Уметь видеть — да, это верно. Знать бы еще, как не встретиться с этим молокососом Рене де Броссом, удержать от насмешек Жанну, а Энни — от излишнего любопытства.

Глава шестая

13 декабря 1518 года

Париж

Первые два дня пребывания в Париже послов короля Англии стали самым захватывающим событием в жизни Марии Буллен. Ее отца постоянно можно было встретить поблизости от Турнельского дворца, где поселились на время этого визита Франциск и Клод. Более того, бесконечные официальные церемонии и празднества вынудили забеременевшую вновь королеву Клод отказаться от обычного жесткого богоугодного распорядка, так что Мария получила возможность видеть чудесного Франциска совсем близко. А что самое замечательное, Мария попала в число двадцати фрейлин, составивших постоянную свиту королевы. Как шутливо заметил по этому поводу жизнерадостный Франциск, «миловидные demoiselles послужат превосходной декорацией такого великолепного fete».

Уже в первый день официального визита тридцати тщательно отобранных Генрихом VIII послов и их личных советников Мария собственными глазами наблюдала королевскую аудиенцию. Франциск преисполнился решимости ни в чем не уступить, а лучше всего превзойти великолепие и пышность, с какими минувшей осенью кардинал Уолси и дорогой «кузен» Генрих принимали во дворце Гемптон-Корт его личного представителя Бонниве. И вот теперь совершался брак по доверенности: годовалый дофин Франциск брал себе в жены двухлетнюю дочь короля Генриха и его супруги-испанки, королевы Екатерины Арагонской. Отношения между Англией и Францией достигли небывалых высот, и Франциск не намерен был допустить ни малейшей экономии на празднествах, которых требовали законы гостеприимства.

Все девушки, которым доверено было нести опушенные мехом горностая шлейфы матери, сестры и супруги короля, отличались белизной кожи и светлыми волосами — их специально отбирали из трех сотен фрейлин королевы. Завтра утром им предстояло нарядиться в нежно-золотые, бежевые и кремовые шелка, дабы гармонировать с великолепными декорациями, написанными великим мастером Леонардо да Винчи для грандиозного бала во дворце Бастилия. Сегодня, однако, в той же Бастилии происходило более торжественное событие, церемония государственной важности.

В противоположность дорогому и смелому наряду, отложенному на завтра, Мария выбрала на день нынешний платье из розовато-лилового шелка с изящными парчовыми вставками. Гладкий корсаж сиреневого цвета туго обтягивает уже вполне развившиеся груди, слегка приоткрытые — по последней моде — низкой линией выреза, усаженной мелким жемчугом. Тихо шуршащие юбки при ходьбе переливаются оттенками цвета от розово-лилового до фиолетового. Длинные внешние рукава оторочены мягким, но недорогим кроличьим мехом, а внутренние рукава той же длины заканчиваются выступающими наружу узкими манжетами из бельгийских кружев.

Когда вместе с другими фрейлинами, которым были доверены тяжелые шлейфы ближайших родственниц короля, Мария приехала в тяжеловесную, сложенную из серых каменных глыб Бастилию, она была чуть ли не на седьмом небе от счастья. Скоро прибудут царственные особы и займут свои места. Затем, в точно выбранный момент, к ним приблизятся послы и с церемонными поклонами вручат свои верительные грамоты с приложенными восковыми печатями. Впрочем, некоторые из менее важных английских советников уже прибыли: они наблюдали за тем, чтобы все приготовления шли согласно протоколу, обшаривали глазами огромный парадный аудиенц-зал, переходили от французских церемониймейстеров к важному английскому посланнику при французском дворе Буллену с его советниками и секретарями.

К удовольствию Марии, в этой суете наступила пауза, и отец, блистательный в своем парадном наряде из бархата с горностаевой опушкой, с массивной золотой цепью поперек широкой груди, жестом подозвал ее к себе.