— Прежде чем вы станете упрекать меня, Мария, я дам вам повод сердиться. Надеюсь, вы подумаете над моими словами и поймете, что они вызваны заботой о вас, а вовсе не злым умыслом.

— Я уже и так услышала от вас больше чем достаточно, мастер Стаффорд! — Голос ее заметно дрожал, хотя она собиралась осадить наглеца холодным тоном. Чтоб им всем! Ушли и оставили ее наедине с этим человеком!

— Мне надо найти остальных, — сказала она и повернулась к нему спиной. Однако Стаффорд оказался проворнее. Он стрелой сорвался со скамьи и крепко схватил ее за руки, не успела она сделать и четырех шагов.

— Оставьте меня!

— Послушайте меня, Мария. Или вы боитесь того, что можете услышать?

— Я закричу и позову остальных!

— Зовите, тогда они все услышат мои предупреждения относительно ваших отношений с Франциском и его избранными друзьями.

При этих последних словах сердце у Марии перестало биться, а внутри задрожала каждая жилка.

— Молва летит впереди вас, прекрасная Мария. Возможно, она несправедлива, но вы должны полностью осознавать, какая трясина разверзается перед вами.

Она перестала вырываться, и он отвел ее на скамью.

— Я готова слушать. Что вы хотите мне сказать?

— Уверен, вы понимаете: при французском дворе всем известно, что вы являетесь одной из недавних фавориток Франциска — помимо дю Фуа, которой он вот-вот даст отставку.

— Это я понимаю. — Мария напряженно разглядывала свои сложенные на коленях руки. — Трудно хранить в тайне то, что касается короля.

— А что известно сплетникам при французском дворе, о том шепчутся и при дворе английском, Мария.

Она испуганно подняла глаза.

— Но ведь Амбуаз так далеко от Лондона!

— При дворе в любой стране принято знать все, что касается своего собственного короля и королей других стран. Папе Льву X в Ватикане наверняка известно, сколько раз Франциск укладывал вас в постель.

Лицо Марии побелело, по всему телу пробежала дрожь. Могла узнать и матушка — однако она, к счастью, совсем не бывает при дворе. Как же теперь смотреть в глаза королю Англии?

— Но ведь отец сказал… — начала она и сразу осеклась: что подумает об отце Вильям Стаффорд, если узнает, что тот поощрял ее связь с королем!

— Я так и знал! Догадывался! — воскликнул Стаффорд с гневом и сильно ударил кулаком по колену. — Без сомнения, это он посоветовал — сказал, что так будет лучше для вас же самой, — теперь уже прошипел он.

Мария не смела поднять глаза на Стаффорда, но хотела защитить отца. Как он смеет сомневаться в ее родителе! Однако она боялась рассердить его, ведь ему и так уже было слишком многое известно.

— Вы говорили о «других», Вильям. — Она назвала его по имени, и это, казалось, смягчило гневное выражение его лица. — Умоляю, не упоминайте об этих других в присутствии моего отца, — продолжала Мария. — Я совершенно ничего не могла поделать, когда король требовал от меня услужить его друзьям. Он не спрашивал, согласна ли я. Только, пожалуйста, отцу не говорите.

— Я не скажу, обещаю вам. Да и нужды в том нет, ибо он узнавал об этом, без сомнения, куда раньше, чем я или даже король Генрих.

Мария громко закричала, словно ее ударили под ложечку.

— Вы лжете! Отец никак не мог знать о них. Я сама ни разу не слышала, чтобы кто-то при дворе говорил об этом.

— Значит, вы не просто ступили на зыбучие пески, Мария, а с головой утонули в них — с вашей прекрасной светловолосой головой.

— Он не мог знать об этом! Он ни разу ничего не говорил! — Ее голос сорвался на крик и, не в силах больше выслушивать его наглую ложь, она размахнулась и изо всех сил ударила его по лицу.