— Я за нее не ухватился, мистрис Буллен. Это привычка собак, пиявок и льстивых придворных. На меня эту обязанность возложил Его величество, хотя более приятного и ответственного поручения я не мог бы себе и представить. — Стаффорд смотрел на нее с усмешкой, слегка расставив мускулистые ноги и заложив руки за спину.

— А себя вы не относите к числу льстивых придворных, сэр?

— Я служу Его величеству при дворе не ради собственной выгоды, Мария. Он сам пожелал, чтобы я был рядом с ним: считает, что со мной он в безопасности. Если бы я сам распоряжался собой, то был бы вполне доволен сельской жизнью — у меня скромное поместье в Центральной Англии. Но об этом я поведаю вам в другой раз.

В соседней комнате послышался раздраженный голос Томаса Буллена, Стаффорд отвернулся от Марии и стал разбирать бумаги. Сельская жизнь? Марию сильно озадачила такая явная глупость со стороны придворного, который пользовался, несомненно, благоволением короля. На себя же она была сердита за то, что заинтересовалась его словами вместо того, чтобы отделаться от этого человека раз и навсегда.

Она обернулась и радостно улыбнулась отцу, который быстро вошел в комнату, сопровождаемый несколькими мужчинами; позади шла оживленная сестра Анна, которой исполнилось уже тринадцать лет.

— Мари! Отец разрешает нам поехать посмотреть на приготовления к завтрашней встрече короля Франциска и короля Генриха. Нам можно будет даже войти в прекрасный дворец короля Генриха.

— Успокойтесь обе да наденьте костюмы для верховой езды, если хотите отправиться туда, — перекрыл ее слова мощный голос отца. — Стаффорд, я доволен вашей расторопностью. Его величество называет вас, кажется, Стаффом?

— Да, милорд.

— Тогда и я стану вас так называть. Припоминаю, два года назад в Париже вы показали себя толковым помощником.

Можно и здесь использовать вас с толком. Когда будем наблюдать за приготовлениями, не отходите далеко от меня и присмотрите, пожалуйста, за девочками.

— С величайшим удовольствием, милорд.

Мария нахмурилась, заметив, что последняя дерзкая реплика позабавила ее отца, обычно такого сурового; впрочем, сегодня, кажется, у всех было чудесное настроение. Она поспешила к себе — надеть перчатки для верховой езды и широкополую шляпу для защиты от солнца в такой ясный и жаркий летний день.

В инспекционной поездке приняли участие не только они вчетвером, как представляла себе Мария, — пятнадцать человек верхами выехали из старинного Гинского замка и направились по узкой тропе в сторону раскинувшейся чуть ниже равнины. Сестры ехали на красивых лошадках, доставленных на прошлой неделе из Англии.

— Примерно четыре с половиной тысячи придворных и слуг прибыли в Кале в составе свиты Его величества, да лошадей две тысячи, — сообщил скакавший рядом с ними Вильям Стаффорд.

— Пожалуйста, расскажите нам все, что знаете, — и об этом, и о самом дворе, и о Его величестве, — попросила скакавшая по другую сторону от него Анна.

— Увы, мистрис Анна, — рассмеялся он, — боюсь, что сейчас на все не хватит времени, мы уже почти приехали, однако я почту за честь рассказать вам все в подробностях позднее.

— Мы будем весьма признательны вам, сэр.

Мария хотела было вставить едкое замечание, но тут же осеклась.

Пораженные открывшимся их взорам зрелищем, они натянули поводья. Вся равнина была покрыта словно выросшими из-под земли сотнями разноцветных шатров, напоминавших формой морские раковины. Устремлялся в небесную синь огромный позолоченный шатер, ярко сверкавший на солнце. На равнине были устроены поля для турниров с ярко раскрашенными барьерами, разделявшими каждую пару поединщиков, повсюду реяло бесчисленное множество флагов.