— Нужно ли мне спрашивать, где ты была, Мари? — ледяным тоном спросила та, приподняв бровь. — Франсуаза дю Фуа совершенно вышла из себя, когда до нее дошел слух, что ты провела с ним всю ночь. Она боится, что король ускользает из-под ее влияния, и она очень внимательно следит за нами.

Мария почувствовала, как щеки залил яркий румянец, и поспешила направить беседу в другое русло.

— Всем уже известно о победе Карла на выборах нового императора?

— Oui. И говорят, король пришел в такое негодование, что даже закатил оплеуху несчастному посланцу от Бонниве. — Она рассмеялась своим серебряным смехом.

— Это правда, Жанна. Я присутствовала при этом.

— Да ну! Ты мне расскажешь, как все было? — Последовала пауза. — Франсуаза утверждает, что он интересуется тобой только потому, что ты не похожа на других. Ты ведь англичанка — наверное, поэтому.

— И еще потому, что она строит из себя такую тихоню, — промурлыкала прямо у них за спиной Франсуаза. — Всякому мужчине время от времени необходимо отдохнуть от изысканных блюд. — Ее ярко-зеленые глаза впились в Марию, словно провоцируя на пикировку.

— Совершенно справедливо, мадам дю Шатобриан, — ответила Мария и вновь обратилась к широко открывшей глаза Жанне. — То же самое подчеркивает и Его величество. Однако он находит утомительным, когда ему приходится стучать в дверь и представляться, чтобы кое-кто другой успел освободить то место, где надлежало бы отдыхать самому королю.

Кошачьи глаза Франсуазы сузились, она резко развернулась и отошла. Жанна же едва не лишилась дара речи, когда мягкая и послушная Мария дала такую отповедь самоуверенной Франсуазе.

— Мари, расскажи же, что произошло, — просительно сказала Жанна, когда они оказались позади других дам. — На что это ты сейчас намекала? Расскажи!

— Не сейчас, Жанна, я не хотела быть такой язвительной. Боюсь, что мне захотелось ее уколоть, а она тут как тут.

Громкий вздох одновременно вырвался из груди всех зрителей, предвкушавших поединок: ловчие длинными палками вытолкнули дикого кабана на импровизированную арену. Появился Франциск, облаченный в тот охотничий костюм, который надел еще утром в опочивальне. Он стремительно прошел мимо толпившихся дам и бесстрашно перепрыгнул через барьер у подножия лестницы, высоко держа свое единственное оружие — меч. Все разразились приветственными возгласами, одна Мария хранила горькое молчание. Ей подумалось, что она хорошо понимает вепря, знает, каково ему — загнанному в западню, напуганному, обреченному на заклание ради развлечения короля.

Франциск хохотал над ее смущением и страхами, когда явился к ней прямо в покои королевы Клод, пользуясь тем, что сама Клод с большинством фрейлин в то время молилась в часовне. Он забавлялся ее откровенным ужасом, что их застанут на ложе самой королевы, где король, как он сам признался, не бывает ни разу, пока не придет время наградить несчастную Клод очередным младенцем.

А если бы тогда вошла одна из фрейлин и увидела, как король Франции скачет между обнаженных бедер англичанки Марии Буллен, или их застала бы королева-мать, сестра короля, даже сама Клод? Не приведи Господи, увидел бы это ее отец!

Она передернула плечами и тряхнула головой, не замечая, что Жанна не спускает с нее пристального взгляда. Сколько мучений доставляло ей осознание того, что для Франциска она ничего не значит — случайное развлечение! Как росла в Марии ненависть к нему! Все прежние мечты о том, что он полюбит ее, как некогда она сама любила его, теперь рассыпались в прах. И взамен детских грез пришло женское знание света, в котором обиды и боль были не только возможны, но и неизбежны.

— Какой он храбрый, какой неотразимый! — громко произнесла Жанна, не обращаясь ни к кому в отдельности.