— Все, все пропало, матушка! Три миллиона ливров коту под хвост.

— Нет, Франциск. Мы свое наверстаем. Только теперь нужно следовать другим путем и не ввязываться в войну с Испанией.

Король закрыл лицо руками. И тут Луиза Савойская с неприкрытым удивлением узрела застывшую на месте Марию, однако всего лишь сделала той знак стоять молча и продолжала успокаивающим тоном:

— Ты, мой милый, уже доказал свое величие короля-воина. Теперь ты докажешь величие в качестве государственного мужа. Мы заключим с Англией и твоим братом королем Генрихом VIII договор о союзе против Карла. Ты убедишь англичан, что ведешь с ними переговоры, потому что силен, радость моя, а вовсе не слаб. — Она нежно погладила Франциска по голове, успокаивая его, и Мария восхитилась ее властью над непостоянным нравом короля.

Наконец он поднял голову.

— Англичане, oui, великий союз двух могущественных королей и их держав… Я с ним встречусь. Oui, я прикажу ему прибыть сюда.

— Не прикажешь, сын мой, а попросишь, даже станешь уговаривать. Ведь сила маскируется под притворную мягкость, oui?

Франциск резко вскочил на ноги, почти стряхнув с себя руки обнимавшей его матери.

— Так я и поступлю, матушка. Неудивительно, что король Франциск столь могуществен, ведь у него матушка — верная волчица, правда? — Он отрывисто захохотал и встретился глазами с Марией. Она страшилась его гнева, ибо стала свидетельницей его слабости.

— Одевайся, petite Anglaise, сегодня король Франциск в одиночку расправится с вепрем на парадном дворе. Он убьет большущего жирного вепря, а также всякого, кто подвернется ему под руку!

— Милый мой, — тихим голосом вставила Луиза Савойская. — Неужто ты проявишь такую ребячливость и станешь рисковать собой только ради какого-то вепря? Пешим?

— Oui, матушка. Я поклялся в этом. Мне это доставляет радость, и я это сделаю.

— Франциск, тебе необходимо понять…

— Так что, Мари, — пресек король мольбы матери, — быстренько одевайся и ступай к остальным на галерею. Матушка, пойдемте, вы будете гордиться своим сыном!

Он зашагал к двери, потом вдруг резко обернулся.

— Хотя Мари Буллейн прекрасно несет свою службу, матушка, я бы сейчас, ей-богу, предпочел видеть на ее месте вечно недовольного, вечно озабоченного делами посланника Буллейна. Сегодня он сослужил бы мне хорошую службу, потому что теперь мне требуется куда больше англичан, чем одна-единственная робкая фрейлина.

Его отрывистый смех долетел до слуха Марии, когда она встряхнула свои пышные внешние юбки и стала их надевать. Луиза Савойская же покинула опочивальню, не сказав ей ни слова, не удостоив ни единым взглядом, и Мария осталась в одиночестве под портретом дамы с улыбающимися глазами.

Франциск запланировал на этот день развлечения, но настроение придворных в Фонтенбло было далеко не праздничным. Мария заметила, что они перешептываются, собираясь маленькими тесными группками, будто ожидают, что король снова ударит кого-нибудь из них кулаком, как утром.

Франциск расхаживал быстрыми шагами, приказывая гвардейцам то передвинуть барьеры, то заменить деревянные столбики, преграждавшие вход на парадную лестницу со стороны арены, где ему предстояло схватиться с вепрем, которого королевские ловчие только что поместили в загон на глазах зрителей; зверь громко ворчал и сердито рыл землю. Придворные толкались, стараясь получить место получше возле узеньких окошек; те, кто пришел позже, а также дамы, заняли места на лестнице за ограждением, откуда было хорошо видно. Мария, надевшая новое платье и старательно причесанная, подошла к Жанне дю Лак.