— Пусть черти заберут ее лживую душонку за то, что она мне изменила с Бонниве — Гильомом Бонниве, одним из самых близких моих друзей!

Об этом Мария ничего не знала. Так вот почему он был особенно жесток в последнее время!

Франциск изверг поток ругательств и натянул белую шелковую рубашку, надел штаны. Мария села на ложе, подтянув колени к подбородку и закутавшись в простыню, как в кокон.

— Я достаточно наказал ее тем, что был с другими почти две недели, — продолжал неистовствовать король. — Я решил, что она довольно помучилась проявлениями моего монаршего гнева. А заодно, милая Мари, я отправил Бонниве своим представителем — уговорить или подкупить проклятых князей, которые избирают императора Священной Римской империи. Теперь новости могут поступить в любую минуту, потому что выборы состоялись четыре дня назад.

В продолжение этой тирады он гладко причесал свои блестящие волосы, потом толкнул дверь и вышел в переднюю комнату, откуда Мария тотчас же услышала приглушенные голоса. Она встряхнула простыню и набросила ее на изножье кровати, чтобы скрыть лежавшее там платье. Ну почему он бросил дверь открытой? Кто-нибудь может войти и застать ее в таком виде! Вход в опочивальню был только один, так что ей придется ждать, пока Франциск со своей свитой не покинет переднюю комнату и не отправится в погоню за вепрем или оленем.

Прокравшись босиком под прикрытие двери, она надела сорочку и нижние юбки, как вдруг глухое гудение мужских голосов, прерываемое изредка отрывистым смехом, смолкло совершенно.

— Новости из Франкфурта от Бонниве? — Голос Франциска едва не дрожал; потом он заорал: — Черт тебя побери, трус, встань и отвечай своему королю! Франциск ждет!

«Дай Бог, чтобы новости не были плохими», — подумала Мария, прижимая к груди измятое платье. Если же всем им придется жить под сенью этого неистового характера, то…

— Ваше величество, ваш покорнейший слуга Бонниве просил меня сообщить, что архиепископы и курфюрсты нарушили свои обещания, данные вам, и… и… — Глухой голос говорившего дрогнул. — Они избрали молодого Карла Кастильского, сир.

В комнате повисла мертвая тишина, ибо все присутствующие, пораженные новостью, затаили дыхание. Потом раздался глухой звук удара и хруст. Мария отскочила назад, словно это ее ударили.

— А почему же Бонниве сам не явился сюда поведать государю о своем провале? — завопил Франциск. — Ну?

— Месье Бонниве не на шутку захворал и пребывает в плачевном состоянии вследствие трудов, предпринятых им во благо своего короля, Ваше величество. На обратном пути он был принужден остановиться в своих владениях и призвать лекарей.

Визгливый смех Франциска прорезал воздух.

— Черти бы побрали Бонниве и эту волчицу Маргариту! Всех их к черту! Так, значит, Карл? Карл, ублюдок проклятый! А ну, вон отсюда все, да поживее! Я сказал, что мы отправляемся травить вепря, — мы и отправимся, клянусь самим сатаной!

— Франциск, милый мой, дорогой! — послышался новый голос в передней, и Мария узнала королеву-мать. — Стало быть, новость пришла дурная, несмотря на все твои замечательные свершения, радость моя. Что ж, мой милый, пойдем поговорим. Есть, радость моя, и другие пути к высшей власти для того, кто ее заслужил, для того, кто избран самим Богом.

— Но какой это удар для меня, матушка! Черт бы побрал Бонниве! — Неожиданно Франциск заговорил тоном обиженного ребенка, который ждет, чтобы его утешили. Голоса приблизились, и Мария рванулась подальше от двери. Мать и сын вошли в опочивальню. Луиза Савойская обнимала короля за поникшие плечи; они сели рядышком на измятую постель с разбросанными простынями, не замечая полуодетую встревоженную Марию.