Она снова смотрит в прицел на Лею. Палец ее обвивает спусковой крючок, словно изголодавшаяся лианная змея…

* * *

Шорох сапог. Джес открывает глаза и встает. Движение сразу же напоминает о том, как, сорвавшись с троса, она чудом успела выстрелить запасным, зацепившись якорем за балкон всего в трех этажах над мостовой. От рывка руку охотницы едва не выдернуло из сустава, а затем она врезалась в грубо оштукатуренную стену дворца, ободрав плечо, на котором теперь подсыхают кровавые струпья.

Но сейчас это не важно. Важно, что…

— И кто это тут у нас?

Перед ней стоит салластанин. На одном его глазу молочного цвета катаракта, вокруг глазницы лучами расходятся шрамы. Под двойными брылями на щеках — пара крошечных ноздрей и сморщенные губы. На голове черная шапочка, похожая на вцепившегося в скальп паука.

— Сурат, — говорит она.

Естественно, он не один. За его спиной еще шестеро. Разношерстная компания бандитов — два наркоиса с бластерами наготове, иторианец с длинной винтовкой и заплывшим глазом, парочка серолицых дуросов, а сзади тяжело дышащий герглик с черной скользкой кожей. Из дыхала герглика вырывается шипение и брызги слюны. В руках он держит топор. Очень большой топор.

Джес Эмари проклинает себя на чем свет стоит.

Она заснула. Прямо в лавке со старьем того парня. Вошла, нигде не обнаружила Теммина Уэксли, а потом прилегла на скамейке возле стола, на котором лежит доска Для… какой-то детской стратегической игры.

— Я тебя знаю, — произносит салластанин. Судя по влажной коже и брылям, его речь должна напоминать неразборчивое бульканье, но, как ни странно, у него оказывается мягкий, почти бархатистый низкий бас. — Ты та охотница за головами, Джес Эмари.

— Рада, что мое имя известно в определенных кругах. — Она изображает на лице притворную улыбку. — Так или иначе, ваши дела меня не касаются. Позволь…

Она пытается пройти мимо него, но он заступает ей дорогу, покачивая пальцем.

— Нет, погоди. Может, поговорим?

— Я на работе. Так что, если только у тебя нет лишних кредитов…

— Ну раз уж тебе хватило времени поспать, то найдется и на дружескую беседу.

Что ж, вполне заслуженный укол.

— Дружескую? Мы что, друзья?

— Можем ими стать. Если будешь со мной честна.

Помедлив, она вздыхает и делает шаг назад.

— Ладно, поговорим.

— Что ты тут делаешь? Странное место для охотника твоего калибра. Этот парень… его лавка… — Салластанин морщится, словно только что лизнул задницу банты. — Явно не твой уровень.

Она пожимает плечами:

— Мне нужна деталь для моего оружия. И у него кое-что есть.

— У меня тоже кое-что есть.

Один наркоис хихикает.

— Я вовсе не хотела тебя обидеть. Все равно ты не занимаешься такими мелочами. Потому и пришла сюда.

Сурат с влажным звуком хлопает в ладоши.

— Прекрасно, прекрасно. — Внезапно улыбка на его сморщенных губах исчезает, и он шагает к Эмари. — Но у меня есть на этот счет другая теория.

Джес хорошо умеет читать язык тела — это один из многих отточенных ею навыков, который уже не раз оказывался полезным. Тело гангстера напряжено, глаза то сужаются, то расширяются. От него волнами исходит паранойя — вполне естественно для главы криминальной группировки, чьей жизни постоянно грозит опасность. То же можно сказать и о жизни самой Джес, но она знает, что паранойя может оказаться гибельной и ей нельзя поддаваться.

Гибельной не только для тебя, но и для окружающих.