Он снова хлопает в ладоши, и его приспешники поднимают Джес с пола. Герглик забрасывает ее на скользкое хрящеватое плечо. Она пытается пошевелить руками, ногами, зубами — чем угодно. Но все ее усилия тщетны.

«Тебе стоило меня убить», — думает она, когда ее уносят.

* * *

Оставив позади свет угасающего дня, Синджир спускается в промозглое подземелье. Что это вообще за дыра? Похоже, кантина, по крайней мере отчасти — на двери висит название «Альказар». Но это не просто кантина, а, судя по виду, еще и игорный дом, причем с дурной репутацией. А также, вероятно, место продажи рабов, черный рынок и… в общем, средоточие зла. На приподнятой сцене пытается извлекать звуки какая-то шайка так называемых музыкантов. Вдоль дальней стены тянется длинная черная стойка из лакированного куска выброшенного на берег дерева, а повсюду за столиками сидят игроки, которые молятся о том, чтобы сорвать хотя бы небольшой куш за партией в пазаак, бросая кости-шег или дергая за рычаг «однорукого контрабандиста».

Синджир никогда не понимал азартных игр. Ему не раз приходилось наказывать имперских солдат или офицеров, пытавшихся играть в кубриках, столовой, во время долгой тоскливой вахты. На его взгляд, суть азарта не в деньгах. Его суть — в риске.

В риске и той упоительной дрожи, которую он вызывает.

Синджир не питает к ней никакой любви.

Ему хочется как можно быстрее убраться с этой планеты.

— Пойдем, Огли, — машет он рукой новому приятелю.

— Оргадомо.

— Угу. Пойдем выпьем.

Хмель уже начинает выветриваться — самое время получить очередную порцию приятных ощущений. Ну и естественно, кое-что разузнать. Схватив тви'лека за хвост на голове, Синджир тянет его к бару и с размаху хлопает по стойке ладонью.

Бармен — представитель человеческой расы, хоть и лохматый, как вуки, и скользкий на вид, словно воррт, — бросает в рот горсть тонких зеленых листьев и начинает жевать. По его подбородку стекает зеленая жижа.

— Че надо? — спрашивает он, демонстрируя единственный оставшийся во рту зуб.

— Выпивки на двоих. Мне… — Синджир поворачивается к тви'леку. — Ты первый, дружище. Что будешь?

— Э… эль? — нервно бормочет тви'лек.

Синджир недовольно морщится.

— Ему эль. Мне чего-нибудь покрепче. Есть у тебя… гм… джоганский фруктовый бренди?

— Ты заведение, часом, не перепутал? У меня есть эль. Много. Разного. Еще грог. И виски «Звездное пламя».

— Тогда мне последнего. Большую порцию.

Бармен что-то ворчит в ответ и, перед тем как толкнуть в сторону тви'лека бутылку пенящегося эля, наполняет стакан мутной коричневой жидкостью.

— Десять кредитов.

Синджир мягко берет его за запястье, действительно скользкое от пота. Бармен зло смотрит на руку наглеца, и по его подбородку стекает очередная зеленая струйка. Синджир смеется и убирает пальцы.

— И еще кое-что.

— Валяй.

— Мне нужно встретиться с тем, кто заправляет этим заведением. С Суратом Нуатом.

— Что, правда?

— Правда. Я заплачу.

Бармен стреляет глазами по сторонам:

— Сотню дашь?

Синджир морщится — ему жаль денег, которые можно потратить на выпивку. Но он тут же напоминает себе, что теми же деньгами может оплатить свое бегство.